Читаем Королева пустыни полностью

Достучаться до шиитов, этих угрюмых набожных жителей святых городов, было серьезной проблемой британской администрации. Религиозное руководство в таких цитаделях, как Кербела и Неджеф, никогда не смирилось бы с правлением неверных. В то время как жены политических агентов были отосланы домой в Англию от греха подальше, Гертруда бесстрашно проникала в эти бастионы, управляемые муджтахидами, каждый из которых двадцать лет учился, чтобы достичь статуса святого мудреца. Любое их слово требовало повиновения. Гертруда писала:

«Они живут в атмосфере, которая разит древностью и так густо пропитана пылью веков, что сквозь нее ничего не видно… И по большей части они к нам враждебны – чувство, которое мы переменить не сможем, потому что очень трудно найти с ними контакт… До самого последнего времени я была полностью от них отрезана, поскольку их догматы не позволяют им смотреть на женщину с открытым лицом, а мне мои догматы не позволяют его закрывать».

Наконец Гертруде удалось установить достаточно крепкие связи с садром семьи Казимаин – главным, быть может, шиитским родом, чтобы со всем уважением и вежливыми оборотами договориться о своем визите. Сопровождаемая неким хорошо ей известным свободомыслящим багдадским шиитом она узкими извилистыми улицами прошла к дому муджтахида Саида Хасана и остановилась перед небольшой аркой. Она вошла в длинный сводчатый проход длиной пятьдесят ярдов и вышла в бархатную тишину древнего двора. Ее провели по верандам с затененными окнами к бородатому муджтахиду, сидящему перед ней на ковре в черном халате и огромной чалме. Покончив с формальными приветствиями, он заговорил гладкими фразами книжного ученого. «Я остро осознавала, что никогда ни одна женщина до меня не была приглашена пить кофе с муджтахидом и слушать его рассуждения, – записала Гертруда, – и всерьез волновалась, что не произведу хорошего впечатления».

Они обсуждали арабские библиотеки, намерения французов на Ближнем Востоке и большевизм. Она пробыла там два часа, после чего муджтахид сделал ей комплимент, назвав самой образованной женщиной своего времени, и пригласил приходить к нему так часто, как ей захочется.

Для Гертруды большая часть девятнадцатого и двадцатого годов отмечена чувством гнева на медлительные и невежественные решения, принимаемые в Европе по Ближнему Востоку. Многие умеренные арабы постоянно заглядывали к ней напомнить, что прошло три года с первых обещаний арабского правления, и ничего реального пока не сделано.

Сомнения в намерениях британцев усугублялись неопределенностью иракско-сирийской границы в верховьях Евфрата. В конце 1919 года, когда численность британских войск была уменьшена, произошел крупный инцидент в Дейр-эз-Зоре. Жители попросили, чтобы им прислали британского офицера для поддержания закона и порядка. Офицер, капитан Чамьер, прибыл и обнаружил арабских представителей из Сирии. Чамьер добился, чтобы их отозвали в Дамаск, и попытался разъяснить свои приказы, когда один местный лидер в отместку поднял против него восстание двух тысяч фанатиков и атаковал город во имя арабской независимости. Этим лидером был Рамадан аль-Шаллах из Месопотамской лиги, экстремистского политического клуба. (Поскольку оппозиционные партии были запрещены и политические собрания приходилось проводить тайно, такие организации называли себя клубами, чтобы отвести подозрения.) Нефтехранилище было взорвано, больница, церковь и все учреждения ограблены, при этом убили девяносто человек. Тем временем большинство городских лидеров, призвавших Шаллаха с его воинами, увидели, что не могут справиться с убийствами и грабежами, и попросили Чамьера навести порядок. Чамьер, имея всего двадцать человек, смело прошел по главной улице рядом с мэром в надежде успокоить население, но на обратном пути был атакован и спасся лишь благодаря одновременному прибытию карательных самолетов из Багдада.

Шаллаха сменил другой член Лиги, который тут же объявил джихад против британских неверных. Граница оставалась спорной и неопределенной, из Лондона приходили приказы отвести британский контроль поближе к Багдаду. Вся область к северу теперь бурлила восстаниями и превратилась в канал проникновения иракских националистов из Сирии. К тому же отступление британцев убедило племена шаммар и дулаим, что сообщения о военной слабости британцев не преувеличены. Налеты на дорогу между Багдадом и Мосулом достигли кульминации в сожжении поезда. Британские офицеры и их сотрудники, всего четверо, были убиты к западу от Мосула, и не прибудь без промедления британская колонна, Мосул был бы взят и весь вилайет охвачен анархией.