Людовик слышал об этом. Он также слышал, что юная любовница его отца, юное соблазнительное существо по имени Аньес Сорель, тоже забеременела. Сознавать это было тяжело для сына, который боготворил мать и завидовал самодовольному отцу, которому, казалось, всё достаётся легко и без усилий: мудрые рекомендации способных советников, богатырское здоровье, прекрасный аппетит, отменное пищеварение и дети от всех женщин, с какими ему случалось провести ночь.

— Но в твоём распоряжении лишь короткая передышка. Невозможно представить себе лучшего предводителя для «мясников», чем ты. У тебя выдающиеся способности к убийству. Иди же и возьми для меня Базель. Не теряй времени в постели. Размножение не по твоей части.

— Кровопролитие произошло не по моему желанию, сир, что же касается размножения, если вам угодно так это называть, то здесь всё в руках Господа.

Он наотрез отказался вести «мясников» обратно в Швейцарию, будучи уверен, что из этого похода он не вернётся. Возможно даже, ему не удастся погибнуть смертью воина — на длинной швейцарской пике. Тот, кто мечтал избавиться от него и подстроил этот «несчастный случай» с разорвавшейся пушкой, теперь, после того как стало известно, что королева снова ждёт ребёнка, наверняка приложит ещё больше стараний, чтобы покончить с ним. Родись у монаршей четы мальчик, он сможет при известных обстоятельствах стать дофином и наследником трона. Отец смотрел на Людовика и улыбался. У того возникло неприятное ощущение, что за этой улыбкой таится издевательская гримаса смерти.

Хотя дофин отказался отправиться в Швейцарию, не осмелился он и остаться во Франции. Он позволил себе заметить, что скоро наступит зима и войско попросту погибнет в снегах. «Альпы — самая надёжная граница из всех, проложенных Господом Богом, — говорил он, — и эта неприступная стена служит нам щитом против нападений с юго-востока. Нет никакой необходимости расширять наши владения в этом направлении».

— На совете никто об этом не говорил. Надёжная защита с фланга — это очень хорошо. Посмотрим, что скажут на это члены совета... Иногда мне кажется, что они тебя недооценивают.

— Кто именно?

— Нет-нет, мой мальчик. Я не имел в виду никого конкретно. Но тем не менее вопрос с «мясниками» остаётся открытым. Как бы ты с ними поступил, если отбросить в сторону все эти денежные пенсии, на которые у меня нет денег, и земельные наделы, на которые у меня нет земли?

Людовик внёс новое предложение:

— На севере у нас тоже есть неприступная естественная граница — Рейн, настоящая стена из воды!

— Но Рейн принадлежит немцам.

— А на каких основаниях?..

Карл обратился к советникам. Де Брезе выразил общее мнение, ответив, что они не понимают, отчего Рейн должен оставаться в руках немцев, особенно если дофин желает видеть его французским. А потому, если дофин выражает готовность вести «мясников» в обширные северные провинции Габсбургов, они охотно дадут своё согласие на этот поход, более того, обеспечат войска мощной артиллерией, так как эта кампания будет сопряжена с неменьшим риском, чем швейцарская. Они пригласили Людовика на своё заседание и, похвалив его за решение, заметили, что, если ему удастся взять Кольмар или Страсбург, он этим окажет Франции услугу, важнейшую и полезнейшую со времён Карла Великого. Дофин в свою очередь высказал предположение, что этот замысел вызовет сильнейшее раздражение Филиппа Бургундского, чьи земли окажутся практически окружёнными французами, причём без всяких враждебных действий со стороны самого Филиппа.

Однако, услышав о Кольмаре и Страсбурге, он почуял ловушку.

Его отдых пролетел быстро, но приятно. Уезжая, он полушутливо-полусерьёзно сказал Маргарите:

— Мой отец заметил мне, что я умею только убивать. Посвяти мне одно из твоих прелестных стихотворений, если Господь позволит мне искупить вину хотя бы за одного замученного француза.

Маргарита склонилась к нему и прошептала:

— Мой принц, лучше за двух! — И, обняв его, добавила: — Береги себя под стенами Кольмара и Страсбурга.

Он не рассказал своей бледной маленькой жене, что отнюдь не намерен идти ни на Кольмар ни на Страсбург — она вполне могла бы вставить эти сведения в какую-нибудь балладу, предназначенную для беззаботных щебетуний-камеристок. Он погладил её по щеке:

— И пусть, когда я вернусь, здесь повсюду цветут розы.

— Если ты обещаешь вернуться.

— Я всегда возвращаюсь. Скажи мне, шотландская принцесса, ты можешь подобрать французскую рифму к немецкому городу Страсбургу, — ему хотелось, чтобы она не сомневалась, что он отправляется именно туда.

— Только не к немецкому — Страсбург, — гордо ответила она, — а к французскому — Страссбур. Я знаю прекрасную рифму — l’amour.

Людовик поцеловал её на прощание. Он был очень доволен. Когда-нибудь эта шотландская принцесса станет замечательной королевой Франции.

Глава 18