Лежащая на Ниле великая страна Египет предлагала для продажи льняные и шерстяные ткани, и самую дорогую – нежно-золотистый виссон. У купцов из Египта можно было купить медную посуду, тушь для письма, музыкальные инструменты, сделанные из редких пород дерева, привлекавшие не только звучанием, но и красотой форм, папирусы – чистые или с текстами молитв и поучительных историй, сети, верёвки, украшения для погребения, колесницы, повозки, носилки, ароматические смолы и базальтовые статуэтки божков и идолов.

От Вавилона и Египта старались не отставать и города Финикии. Оттуда купцы везли сушёную рыбу, слитки меди, кедровые доски, красный аметист, бусы из слоновой кости и кораллов. Кнаанеи продавали в Эйн-Геди виноградное вино, пряности, фимиам для богослужения и пёстрые ткани с вытканными на них цветами. Они пригнали на базар для продажи ослов и мулов, принесли овечий сыр, шерсть и кожу, а также бальзам с плантаций в окрестностях Иерихона.

Продавались здесь и рабы со всего света – от чёрных эфиопов, которых привозили их же купцы, до диких кочевников, выменянных на бронзовые ножи караванщиками по пути в Эйн-Геди. Высоко ценились невольники из Дамаска и Хамата: мужчины славились, как повара и садовники, женщины – как парикмахерши и певицы. Дорого стоили образованные рабы-вавилоняне – врачи и астрологи.

Давиду и Ире бен-Икешу удалось найти знакомого купца-биньяминита из-за Иордана, который рассказал им, что в окружении короля Эшбаала – паника. Купец слышал, будто Авнер бен-Нер поссорился с Эшбаалом из-за наложницы Рицпы и ушёл из Маханаима. Куда и зачем никто не знал, но через неделю после его ухода на собрании старейшин было произнесено слово: «предатель».

– Может, Авнер ушёл к тебе в Хеврон? – спрашивал купец, заглядывая Давиду в глаза.

Давид покачал головой. На лице купца было сомнение.

– Сам подумай,– вмешался Ира бен-Икеш, – как может Авнер жить в одном городе с Цруями, ведь они поклялись, что отомстят ему за смерть своего брата Асаэля!

– Это так,– согласился купец. – Но тогда скажи, куда он мог деваться?

Давид и Ира бен-Икеш в задумчивости шли к кустам, где были привязаны их мулы.

– А вот и сам «король»! – раздалось рядом, и на Давида навалилось несколько мужчин.

Они вцепились ему в шею, в плечи, обхватили со спины, били по ногам, стараясь повалить на землю. Давид кусался, отталкивал нападавших локтями, извивался всем телом, стараясь устоять на ногах. С него сорвали пояс с ножом, выкручивали руки. Давид узнал того, кто отдавал приказы: Рехавам бен-Римон! Это он подбивал биньяминитов на поход на Хеврон.

Вдруг Рехавам бен-Римон замер и просипел:

– Оставьте его!

Захватившие Давида воины отпрянули и, по-видимому, кинулись на помощь Рехаваму бен-Римону. Давид пронёсся мимо расступившихся торговцев к краю ущелья, вскочил на спину Надёжного, подтянул к себе за повод второго мула, вернулся на базар и, крутя головой, искал Иру.

Тот появился внезапно, подбежал к своему мулу, что-то выкрикивая Давиду. Слов разобрать было нельзя, и только потом стало известно, что он сунул Рехаваму бен-Римону под самый подбородок острие дротика и приказал освободить Давида.

Одной рукой Давид помогал Ире взобраться на мула, а другой погонял Надёжного. Оба мула с седоками ринулись по каменистой тропе вниз.

На краю обрыва в ущелье Рехавам бен-Римон растопырил руки, задержав своих запыхавшихся воинов.

– Погоня не понадобится, – сказал он, указывая окровавленным подбородком вниз. – Им теперь и так конец!

Рехавам бен-Римон не знал, на что способен мул по имени Надёжный.

***

Глава 11. Цадок – юноша доблестный

Селение Бейт-Гала на северном берегу Солёного моря располагалось на краю пустыни. По разделу земли Йеѓошуа бин-Нуном оно принадлежало племени Биньямина, и бейт-гальцы гордились тем, что из их родни вышел первый король иврим – Шауль.

Собрание старейшин селения началось после утреннего жертвоприношения с просьбой к Богу о дождях и затянулось за полдень. Высокая стена, под которой сидели, выставив худые смуглые ноги, самые уважаемые люди селения, была сложена из камней и обмазана глиной. Старейшины в головных платках, закрывавших часть лица, по одному поднимались, высказывались и возвращались на место. Некоторое время длилось молчание, чтобы люди могли обдумать каждое слово, потом вставал следующий старейшина. Иногда делали перерыв и пили воду, которую разносил пожилой раб. Он же менял чашки с жареными зёрнами и свежими, спрыснутыми водой стеблями лука.

Неподалёку от старейшин под такой же стеной собрались остальные жители Бейт-Галы. Они то уходили работать в сыродельню или виноградник, то возвращались и, вытянув шеи, прислушивались к мудрым речам.