Читаем Корни блицкрига полностью

После протестов союзников на полицейское вооружение были наложены ограничения. Бременской части было позволено иметь только три бронированных автомобиля, ограниченное число винтовок и пулеметов, а также было приказано прекратить военную подготовку. К 1922 году тайная полиция в Бремене была сокращена до девятисот человек, организованных в двенадцать рот, один бронеавтомобильный взвод и одну моторизованную роту. Чтобы произвести благоприятное впечатление на союзнических инспекторов, стальные каски были убраны, а вместо них введены кепи. Армейские полевые кухни, военные средства связи, запасы оружия и боеприпасов также были спрятаны. Тайная полиция продолжала проходить базовое военное обучение, но уже более осторожно, чем прежде. После 1923 года подготовка тайной полиции проходила в соответствии со стандартными наставлениями Рейхсвера.{904} В ходе 20-х годов в подразделениях тайной полиции проходили милитаризованные учения в составе как небольших, так и крупных подразделений, включая боевые стрельбы. В качестве резервной силы бременская тайная полиция была готова к мобилизации в течение восьми часов, чтобы занять линию обороны на западе страны. Когда пришло время расширения армии в 1934–35 годах, силы бременской тайной полиции были эквивалентны двум-трем батальонам. С учетом высоких стандартов обучения и высокой дисциплины, части тайной полиции быстро вошли в состав армии. Программа создания тайной полиции была самым эффективным средством Рейхсвера в области быстрого увеличения армии.

Рейхсвер обладал и другими обученными резервами, которые могли служить кадрами для обучения рекрутов или создания ядра милиционных сил в критической ситуации. Как уже упоминалось в Седьмой главе, отдел организации авиации поддерживал список ветеранов ВВС, которые могли бы быть приняты на службу. Кроме того, одной из целей создания Люфтганзы была организация резервного воздушного флота, который в критической ситуации в скором времени мог начать выполнять военные задачи.

Сразу же после войны армия создала демобилизационную организацию, которая фактически оказалась системой регистрации молодых людей и ветеранов для будущего призыва. Организация оказалась достаточно большой, чтобы встревожить союзников, которые потребовали ее роспуска в 1921 году.{905} Административная часть регистрации ветеранов и молодых мужчин была осторожно передана пенсионной системе. Фон Зект также обеспечил назначение бывших офицеров на должности районных комиссаров, официальные обязанности которых были довольно-таки неопределенны, но в целом были направлены на распространение военных идей путем организации спортивного и не только обучение молодежи. Гордон Крэйг считает создание института районных комиссаров «началом создания корпуса офицеров подготовки резерва пограничной охраны и даже позднейшей армии резерва.»{906}

Хотя военнослужащие рейхсвера и должны были служить в течение двенадцати лет, а офицеры — двадцати пяти, была разработана программа регулярного увольнения солдат и офицеров до достижения ими предельных сроков службы. Это помогло Рейхсверу создать запас отлично обученных солдат и офицеров, надежность которых была бесспорна. К 1926 году процент увольнения рядового состава повысился с13 до 25. Офицерам также разрешалось оставлять службу и уходить в запас. Капитан Курт Гессе оставил Рейхсвер в 1929 году, чтобы стать гражданским преподавателем в составе армии. Его личное дело показывает, что он тогда же был переведен в запас.{907}

В 20-е годы значительные усилия были направлены на восстановление т.е. системы Крюмпера, созданной генералом Шарнгорстом в начале девятнадцатого столетия.{908} После того, как Пруссия в 1807 году была побеждена Наполеоном, прусская армия в соответствии с мирным договором была сокращена до 42 тысяч человек. Шарнгорст обошел это ограничение, призывая большое количество рекрутов на короткий срок военного обучения. Пропуская молодежь страны через учебный курс длительностью лишь несколько месяцев, эта система к 1813 году смогла создать запас из 150 000 человек, когда Пруссия снова вступила в войну против Франции.{909} В ходе Рурского кризиса германское правительство позволило возродить эту систему, одобрив вербовку в так называемые трудовые войска Рейхсвера. Эта трудовая служба фактически была прикрытием для обучения добровольцев черного Рейхсвера. В 1923 году десятки тысяч добровольцев были зарегистрированы и обучены Рейхсвером. После 1923 года система продолжила существование. В 1929 году в британском отчете было зафиксировано, что более 7000 человек проходили обучение в Рейхсвере.{910}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное