Читаем Корни блицкрига полностью

В соответствии с наставлением тайных ВВС бомбардировщики, истребители и самолеты поддержки сухопутных войск должны были быть организованы в бригады, или крылья, из двух групп. Каждая группа должна была состоять из трех эскадрилий. Бригада должна была состоять из девяноста четырех двухместных истребителей, смешанные бригады, укомплектованные одно — и двухместными самолетами должны были иметь то же число самолетов. Ночные истребительные бригады должны были иметь по шестьдесят самолетов, бомбардировочные — шестьдесят восемь, а бригады ночных бомбардировщиков — тридцать восемь машин.{766} Руководство отмечало принципы тактических авиационных операций армейского уровня, включая объяснение того, как должна работать разведка дивизионного и армейского уровня{767}, а также роли истребителей и бомбардировщиков. В наставлении очевиден военный опыт Вильберга. Роль истребителя — все еще прежде всего эскорт бомбардировщиков и ведение ПВО. Наставление предостерегает против использования истребителей в глубоком воздушном тылу противника из-за тяжелых потерь, ожидаемых в наступательном воздушном сражении. Только после достижения решительной победы, истребители могут посылаться вглубь вражеской территории.{768}

Перед бомбардировочной авиацией ставились как тактические так и стратегические цели: «главными боевыми задачами [бомбардировщиков] являются атаки войск противника, а также основных источников его экономической мощи»{769}. Однако их стратегическим задачам отводится меньшее значение: «главной целью бомбардировочной авиации, приданной полевой армии, является борьба против вражеских войск и системы их снабжения».{770} Предпочтение отдавалось концентрированным ударам бомбардировщиков по ограниченному числу целей вместо атак против большого числа объектов. Немецкое исследование, посвященное бомбардировщикам, оценивает бомбовую нагрузку бригады дневных бомбардировщиков при среднем радиусе действия 200–300 км в 20 тонн, аналогичную для бригады ночных бомбардировщиков как 36 тонн.{771} Наставление рекомендовало размещать базы истребительной авиации на расстоянии 20–40 км от фронта, а бомбардировочной — 40–60 км. Там же детально описывалась планировка авиационных сооружений и рекомендованная длина взлетно-посадочных полос.{772}

По существу, это наставление демонстрирует практичный и взвешенный подход к вопросам применения авиации, в котором основной упор сделан на тактическое использование ВВС. Документ показывает важность того, что организация авиационных частей должна отвечать требованиям выполнения любой специфической боевой задачи в любое время, и подчеркивает необходимость создания надлежащего разнообразия типов самолетов.

Главное тактическое наставление Рейхсвера, «Управление и сражение, взаимодействие родов войск» содержит несколько разделов, посвященных использованию авиации. Организация авиационных частей и тактика их боевого применения, описанные в руководстве — результат исследований, посвященных ВВС и написанных в 1919–20 годах под общим руководством Вильберга. Часть первая «Управления и сражения», опубликованная в 1921 году, содержит два раздела, посвященных авиаразведке и поддержке войск с воздуха.{773} Везде особенно подчеркивается важность постоянного взаимодействия между ВВС и сухопутными войсками. Тяжелые бомбардировщики рекомендуется применять для тактического использования в целях поддержки наземных частей против вражеских целей, расположенных вне зоны действия артиллерии. Поскольку немцы оценивали тяжелые бомбардировщики как уязвимые для истребителей противника, тактическое наставление рекомендовало использовать их только ночью.{774} Главными целями тяжелых бомбардировщиков называются железнодорожные узлы и центры снабжения противника.{775} Авиационные разделы первой части «Управления и сражения» отражают боевой опыт германских ВВС, полученный в 1917–18 годах, за исключением пункта, вероятно добавленного фон Зектом, требующего того, что истребители должны вести наступательные бои над вражескими позициями для завоевания воздушного превосходства.{776}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное