Читаем Кормчая книга полностью

Когда месяц назад охотник якут рассказал, что в полусотне верст от поселка есть выходы черного жирного камня, который горит в костре, бывшие шахтеры вызвались сами. Добрались до указанного места, пробили штольню, оконтурили выходы. Еще бы недельку и каменный уголь можно считать подготовленным для отгрузки, но кончились продукты. Если честно, Альвиан предпочел бы выйти к поселку с кем-то посильней Черепанова, но Коля единственный, кто согласился отправиться не в полярке, а в нормальной рабочей одежке – в козьих свитерах, в подбитой мехом телогрейке, в штормовке. Ледяная лента реки, продуваемое со всех сторон плоскогорье. В полярке не дойдешь. Даже у костра в ней не отогреешься. Лицо обжигает, а спина мерзнет. Несгибаемые штаны, накатанные на валенки, крытая парусиной меховая доха, да капюшон поверх собачьей шапки. Короче, полярка – это космический скафандр, а не одежда. В ней можно разгуливать по теневой стороне Луны, но никак уж не пересекать промерзшее плоскогорье.

…Вышли по темноте.

В воздухе растворены ледяные кристаллики. Смутно. Колю с утра передергивало от застоялого холода. «Ну ты прешь… – ворчал. – Будто, правда, дорогу знаешь…»

Альвиан закрывал рукавицей рот.

Дорогу он знал: видел карту в первом отделе.

Хорошая, подробная, только легенда обрезана. Перерисовать карту ему не разрешили, наверное, боялись, что передаст шпионам. Он даже взъелся: да кому она нужна? У них там есть более точные. Они каждую версту нашей земли в деталях рассмотрели с искусственных спутников! Что им мерзлое Оленекское плато, на котором нет ничего живого.

– По ручью выйдем на плоскогорье, – коротко объяснил Альвиан. – Упремся в круглый холм. С него надо попасть в нужный распадок. Попадем – свалимся в замерзшую речку Сохсолоох. А не попадем… Лучше попасть, Коля…

…Морозные сумерки.

Белые берега – как стены промороженного коридора.

– Тут люди, небось, никогда не ходили, – пробормотал Коля, опасливо озираясь.

– Ну, почему? – Альвиан усмехнулся.

Аккуратно прикрывая рукавицей рот, пробормотал невнятно:

– «А ядь их – мясо оленье да рыба. Да меж собою еще ядят друг друга. А гость откуда придет, они дети закалают, тем гостя кормят. А который гость у них умрет сам по себе, его тоже снедают. А есть такие, у которых рты на темени, и не говорят. Когда ядят, крошат мясо под шапку.»

– Ты чего это? – Коля даже забежал вперед, оторопело глянул на Альвиана. – Заговариваешься?

– Ученого человека цитирую.

– Нам бы лыжи, – вздохнул Коля.

Альвиан хмыкнул. На лыжах среди камней не очень разбежишься. Да и дышать нужно бережно. Вздохнул чуть глубже, считай, поморозил легкие.

Лед.

Снег.

Каменные коридоры.

В своей жизни Альвиан насмотрелся всяких коридоров. Вспоминать больно.

Особенно – университетские. Это же известное дело, что грызть гранит науки нелегко. Рубить уголек в шахте – не в пример легче. Но именно Альвиана отправили с шахты в университет. Сказали на комсомольском собрании: окончишь университет, Альвиан, вернешься на родную шахту, нам нужны грамотные люди, страна поднимается. Провожали всем коллективом. Альвиан включился в учебу с первого дня. Особенно нравился ему доцент Лермонтов.

Фамилия знаменитая. А имя совсем редкое – Лолий Александрович.

Читал Лолий Александрович научный коммунизм. Высокий, усы. Одевался по своему. Костюм не из магазина одежды, на вырост, как Альвиан привык, а сшит специально, подогнан по всем параметрам. Руки холеные, ногти чистые. А глаза внимательные. Такой плохому не научит.

– Постижение истории, – заявил Лолий Александрович на вступительной лекции, – требует особого терпения и тщательности. Не думайте, что, изучив конспекты, можно все узнать о битве под Ватерлоо или о XVI съезде ВКП(б). История для вас пока – это умение задавать вопросы. Сразу говорю, что не следует стесняться незнания. Вы пришли сюда учиться. Тот, кто будет стесняться спрашивать, быстро отстанет, из него не получится специалист.

Подход потряс Альвиана.

Вот известный ученый, автор многих трудов, а так запросто: «Спрашивайте. Я тут для того, чтобы отвечать на вопросы!»

Вопросов у Альвиана накопилось выше горла. Если объективно, то что такое все-таки классы? Почему нельзя без классов? Что такое демократия? Кто кого эксплуатирует при социализме? Каковы конечные задачи социалистического государства? Можно ли развитой социализм назвать коммунистически организованным капитализмом? В чем, наконец, историческое предназначение социализма?

Лолий Александрович недоуменно задирал узкую бровь, но отвечал.

– Лолий Александрович, а почему все общественно-экономические формации, ну, такие, скажем, как рабовладение, феодализм, капитализм развивались веками, – не отставал Альвиан, – а коммунизм мы хотим построить сразу за несколько десятилетий?

– Считаете, для нашего общества – задача непосильная?

– Да нет, конечно, я так не считаю. Мы все можем перевернуть. Народ у нас крепкий, и партия знает, что делать. Но сами посудите, с одной стороны – многие, многие века, а с другой – всего несколько десятилетий.