Читаем Корабль рабов полностью

В течение нескольких месяцев, пока собирали членов команды (некоторые из которых поднимались на борт в последнюю минуту, трезвые или пьяные, с помощью силы или приманки), капитан готовился к плаванию и работал вместе с одним из судовладельцев, который действовал от имени всей группы вкладчиков. Судно обычно требовало ремонта, это значило, что капитан должен был иметь дело с небольшой армией мастеров — от судомонтажников, конопатчиков, столяров, кузнецов, каменщиков, стекольщиков до мастеров по мачтам и блокам, производителей канатов, монтажников, кораблестроителей, бондарей, живописцев и обойщиков. В конце он должен был убедиться, что все было сделано должным образом. Тогда появлялись поставщики-мясники с говядиной, пекари с булками, пивовары с пивом. Особо важной была вода. Капитан следил, чтобы у врача были все медицинские инструменты и лекарства и чтобы у оружейника были необходимые пистолеты, мушкеты и маленькое оружие, чтобы вызывать благоговение у невольников. Он проверял орудия подчинения: наручники, кандалы, ошейники, цепи, так же как плеть кошку-девятихвостку, расширитель рта и тиски, — все это составляло важную часть груза, поднимаемого на борт и хранимого под замком. Капитан также должен был вести счета каждого члена команды, отмечать оплату, ассигновать часть заработной платы женам или членам семьи и отслеживать покупки моряков в течение всего рейса. Тем временем помощники и команда готовили паруса, оснащение, инструмент и якорь, проверяли все и готовили к отплытию. К тому времени, когда судно выходило в море, капитан полностью управлял всем — техникой, грузом, пищей и водными запасами,так же как всей микроэкономикой и социальной системой. Мир судна был его миром [267].

Как только начинался рейс, капитан укреплял свою повседневную власть над судовыми работами и людьми, которые их выполняли. Он частично передавал эту власть своим помощникам, которые наблюдали за различными работами на корабле, но ни у кого не было сомнений в том, кто всем руководит. Он также устраивал и занимал внутреннее святилище власти — каюту капитана. Здесь он спал, ел более качественную и отдельно приготовленную пищу обычно с судовым врачом и помощниками, вел различные счета: судовой журнал, бухгалтерскую книгу учета продуктов и воды, потребляемую и замененную во время рейса, кредиты и долги с различными торговцами, груз, купленный и проданный. Никто не входил в каюту без разрешения, и только помощники капитана могли к ней приближаться. Каюта также была местом, где капитан укреплял свою власть с помощью тел невольниц, поскольку он обычно брал «жен» или «фавориток» и вынуждал их оставаться в его покоях и доставлять ему сексуальное удовольствие. На борту «Чарльстона» в 1795 г. капитан и все офицеры взяли по 3-4 «жены» каждый и продали их за «хорошую цену», как только они достигли Нового Света. То, что происходило в каюте капитана, всегда было чем-то вроде тайны для команды, но так и было запланировано. Большинство капитанов создавало то, что позже назовут «изоляцией команды». Слишком дружественные отношения с командой или невольниками только уменьшали бы его власть. Дистанция между ним и матросами, формальность отношений и серьезность перевозки груза только ее увеличивали [268].

Укрепление власти было главной задачей капитана. Частично это было морской традицией, частично — вопросом опыта и знаний. Любой капитан, который хорошо знал парусное судно, внушал уважение, которое было сильнее, если капитан раньше уже плавал к африканскому берегу. Другие аспекты власти основывались на заключенных контрактах, которые подписывали матросы, обещая повиновение. Отказ подчиниться привел бы к потере заработка и / или наказанию, которое осуществлял либо сам капитан, либо государство. Власть капитана на борту любого парусника в XVIII в. была персональной, сильной и произвольной. Он знал своих матросов и управлял этим маленьким социальным миром. Но как все понимали, работорговые суда и их капитаны были разными. Поскольку невольничий корабль был наполнен взрывоопасными социально напряженными отношениями, капитаны часто шли на чрезвычайные меры, чтобы укрепить власть с самого начала. Для команды этот процесс часто начинался сразу после того, как они теряли из виду землю.