Читаем Корабль рабов полностью

Лечение рабов было щекотливым вопросом, и торговец за торговцем описывали неуклюжий баланс, на который они надеялись: относитесь к рабам по-доброму, но не слишком. Действовать надо с «таким количеством милосердия, которое позволяет безопасность». Другой торговец добавил: «Во время покупки и Среднего пути вы, без сомнения, увидите, насколько уместно смотреть на рабов с вниманием и снисходительностью, которые требует милосердие и позволит безопасность». Этот пункт точнее всего подтверждал признание судовладельцев того, что насилие было существенной частью управления работорговым судном. Инструкции допускали много интерпретаций [259].

Только один торговец, Роберт Босток из Ливерпуля, кажется, когда-либо угрожал наказать капитана, если он плохо будет обращаться с невольниками. В 1791 г., после того, как в Англии и по всей Атлантике начало расти движение аболиционистов, Босток написал капитану корабля «Бесс» Джеймсу Фрееру: «Я особенно прошу, чтобы вы относились к рабам с человечностью и сохраняли их от несчастных случаев и от ваших офицеров или матросов. Они не должны обращаться с ними плохо, когда те заболеют. И если будут получены доказательства того, что вы использовали больных рабов или заставляли офицеров их использовать и т. д., вы в этом случае потеряете свои льготы и комиссионные». Это было серьезной угрозой, поскольку комиссионные и льготы составляли львиную долю дохода капитана. Однако нет никаких сведений о том, что Босток или кто-либо из торговцев когда-либо наказывал капитана за плохое обращение с невольниками [260].

Самую серьезную угрозу представляла, безусловно, высокая смертность, которая резко возрастала в результате несчастных случаев, мятежа или восстания, но чаще всего во время эпидемий. Эта хроническая опасность касалась и матросов, и рабов, так же как офицеров и даже непосредственно капитана. Бристольские владельцы шнявы «Африка» писали капитану Джорджу Меррику в 1774г.: «В случае вашей смерти, которую, мы надеемся, Господь предотвратит, ваш главный помощник мистер Джон Меттьюс должен взять командование над нашим судном и следовать нашим приказам и инструкциям и так далее». В 1801-1807 гг. приблизительно один из семи капитанов умирал во время рейса. Это означало, что торговцы должны были подготовить цепь замен с одним и иногда двумя помощниками, готовыми занять пост капитана. Эта недолговечность власти на борту судна, возможно, увеличивала ее жестокость [261].

Широко известно, что Западная Африка была «кладбищем для моряков», поэтому судовладельцы часто комментировали необходимость заботиться об их здоровье.

Они советовали, чтобы моряки оставались трезвыми, так как несдержанность в тропиках, как полагали, способствовала преждевременной смерти. Они также указывали, чтобы матросам был обеспечен надлежащий уход, «особенно если они заболели или плохо себя чувствуют», и что они не должны перегружаться или переутомляться в жарком климате. Некоторые торговцы понимали, что смертность среди моряков и рабов связана: «Мы рекомендуем вам заботиться о белых для того, что, когда ваша команда была здорова, тогда они будут в состоянии заботиться о неграх» [262].

Здоровье невольников имело еще большее значение. Томас Старк явно дал это понять, когда он написал капитану Джеймсу Вестмору в 1700 г., что «весь доход от рейса зависит от того, как вы будете заботиться о сохранности негров». В 1785 г. два американских судовладельца, Джозеф и Джошуа Графтон, писали об этом же: «Ваш рейс почти во всем зависит от здоровья рабов». Одна группа торговцев убеждала капитана, чтобы он держал овец и коз на борту для того, чтобы делать «бульон» и кормить больных рабов. Постепенно владельцы кораблей все чаще понимали, что длительное пребывание на побережье часто приводит к большему количеству смертельных случаев. Роберт Босток писал капитану Сэмюэлу Гемблу в 1790 г., что во время коротких остановок и быстрых переходов высокая смертность встречается реже. Некоторые судовладельцы даже советовали своим капитанам оставлять побережье, прежде чем судно полностью наберет рабов, чтобы уменьшить смертность. Так, группа бристольских вкладчиков написала в 1774 г.: «Если вы собрали половину рабов, не оставайтесь долго на одном месте, если есть возможность, поскольку риск болезней и смертей очень высок» [263].

Перейти на страницу:

Похожие книги

Медвежатник
Медвежатник

Алая роза и записка с пожеланием удачного сыска — вот и все, что извлекают из очередного взломанного сейфа московские сыщики. Медвежатник дерзок, изобретателен и неуловим. Генерал Аристов — сам сыщик от бога — пустил по его следу своих лучших агентов. Но взломщик легко уходит из хитроумных ловушек и продолжает «щелкать» сейфы как орешки. Наконец удача улабнулась сыщикам: арестована и помещена в тюрьму возлюбленная и сообщница медвежатника. Генерал понимает, что в конце концов тюрьма — это огромный сейф. Вот здесь и будут ждать взломщика его люди.

Евгений Евгеньевич Сухов , Елена Михайловна Шевченко , Николай Николаевич Шпанов , Евгений Николаевич Кукаркин , Мария Станиславовна Пастухова , Евгений Сухов

Боевик / Детективы / Классический детектив / Криминальный детектив / История / Приключения / Боевики
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука