Золотой берег

Джон Кейбс ворвался в форт Коменда, «проклиная» африканских торговцев из внутренних земель Золотого берега. «Они дураки», — ревел он. Они хотели получить слишком большую плату за рабов. Как они смеют просить шесть унций золота, а не общепринятые четыре? Кейбс заключил выгодную сделку в 1714 г., такую же, как все предыдущие с 1683 г., где он выступил посредником между африканским государством Эгафо²⁹ и европейскими работорговцами. Англичане, голландцы и французы то добивались его расположения, то проклинали. Без Кейбса «ничто нельзя сделать», говорил английский торговец; он — предатель и «настоящий трус», рычал голландец; дадим «высокие награды», заискивал перед ним француз. Кейбс работал главным образом с англичанами, много лет в качестве чиновника Королевской африканской компании, но не в качестве ее слуги, как сказали бы в те времена. Он был проницательным дельцом, работавшим на себя самого. Он уволил трех агентов компании, потому что они не смогли работать с ним. «Если мы потеряем его, то погубим наши интересы», — написал один чиновник в отчете компании в Кейп-Кост. Действительно, именно Кейбс мобилизовал рабочую силу, которая выстроила форт Коменда, где рабы добывали камень и вырубали лес для огромного здания империи. Голландцы, строившие поблизости форт Реденбург, выступали против строительства крепости, тогда Кейбс снарядил несколько военных экспедиций против голландцев, чтобы «заручиться» их согласием. Впоследствии он выстроил крупный город вокруг этого форта. Но важнее всего — то, что он торговал рабами. Через ворота форта Коменда прошли тысячи пленников на суда работорговцев. К тому времени, когда он умер в 1722 г., Кейбс стал верховным владыкой, королем торговли, имевшим собственный «табурет», знаком политической власти среди аканов³⁰ [118].

Люди Золотого берега давно торговали с европейцами (как видно из названия этого побережья) драгоценным металлом. Жадность, порожденная золотом, толкала европейцев на строительство крепостей, одна из которых, Эль Мина, была возведена португальцами в 1482 г., чтобы защитить их золотой запас от нидерландских, французских и английских конкурентов. В итоге сюда отправились другие европейцы, которым помогали такие люди, как Кейбс, чтобы построить здесь собственные форты. Благодаря этому здесь появилось много укреплений, растянувшихся на пятьсот миль побережья, от порта Ассини на западе до реки Вольта на востоке, восточной части современного Кот-д’Ивуара и практически всей Ганы.

Англичане распоряжались фортами и торговлей в Дикскове, Секонди, Коменде, Аномабу, Аккре и Тантуме; местом их торговых операций был Кейп-Кост. Эти торговые заставы поставляли «черное золото» — невольников в трюмы и нижние палубы судов. Строительство фортов дало начало мини-государствам, во главе которых стояли abirempon — «большие люди», такие как Кейбс и Джон Конни. Многие люди, жившие в районе Золотого берега в 1700 г., принадлежали широкой культурной группе аканов (другие были гуан, этси и га). Аканы затем разделились на враждующие государства — Денкьяра, Акваму и Акием, которые были созданы на побережье с помощью европейского огнестрельного оружия. Новую элиту назвали awurafam — «владельцы огневой силы». Политическая власть выросла из стволов ружей.

Самым могущественным племенем этого региона был народ ашанти, развитие которого с 1680 г. привело к появлению одного из самых сильных централизованных государств Западной Африки³¹. Осей Туту³² создал региональный союз «больших людей», постепенно вовлекая различные племена под свою централизованную власть как asantehene, или «глава», чье могущество символизировал золотой трон, sika dwa. Новая знать ашанти подняла прибрежные мини-государства к 1717 г. (добавив Аккру и Аданме в 1742 г.) и продолжила экспансию на север, где завоевала небольшие племена, отправляя рабов на север с торговцами народа хауса и на юг — на побережье к ожидающим невольничьим судам. Ашанти постоянно находились в состоянии войны, что видно из их названия, которое происходит от слова osa nit, что значит «из-за войны». «Настоящие» ашанти, как считалось, никогда не будут проданы в рабство. Сильная армия ашанти состояла в 1780 г. из 80 000 человек, и половина из них были вооружены мушкетами. Их работорговля в течение всего XVIII в. была не причиной, но следствием военных действий и развития государственности. Вскоре продажа рабов стала выгоднее золота, и ашанти, несмотря на свою независимость, стали надежными игроками и ценными партнерами европейцев в работорговле [119].