Читаем Контракт Паганини полностью

Проблема была в том, что пропал сон. Теперь Аксель спал не больше часа за ночь. Он лег в Центр нарушений сна в Гётеборге, ему сделали полисомнограмму и поставили диагноз «бессонница». Так как снотворные были исключены, Аксель стал искать спасения в разных техниках сна, медитировать, попробовал гипноз и аутотренинг. Ничего не помогало.

Через четыре месяца после катастрофы с печенью у него выдался период, когда он бодрствовал девять суток подряд и пережил психический срыв.

Аксель добровольно лег в психиатрический Центр Сердца святой Марии.

Там-то он и встретил Беверли, которой тогда было четырнадцать лет.

Аксель, как обычно, лежал в своей палате без сна. Было часа три ночи и совершенно темно, когда Беверли открыла дверь. Она была беспокойным духом, walker’о м, бродившим по ночам по коридорам Центра.

Может быть, она просто искала с кем остаться.

Когда девушка вошла, бессонница уже довела Акселя до отчаяния. Беверли остановилась перед ним, длинная ночная рубашка волочилась по полу.

– Я увидела, что здесь горит свет, – прошептала девушка. – Этот свет идет от тебя.

И забралась к нему в кровать. Аксель, измотанный недосыпанием, не знал, что делает, обнял ее – слишком крепко – и прижал к себе.

Она ничего не сказала, просто лежала рядом.

Аксель вцепился в тщедушное тельце девочки, прижался лицом к ее шее – и вдруг провалился в сон.

Провалился в сны, в сонную воду.

В первый раз это продлилось всего несколько минут, но потом Беверли приходила к нему каждую ночь.

Он прижимал ее к себе – и засыпал весь в поту.

Его нервозность растаяла, как туман от дыхания на стекле, а Беверли прекратила бродить по коридорам.

Аксель Риссен и Беверли Андерссон решили выписаться из Центра. То, что происходило дальше, было результатом отчаянного молчаливого соглашения между ними.

Оба понимали, что истинная причина должна оставаться тайной. Внешне все выглядело так: Беверли получила от отца разрешение жить в специально отведенной ей комнате в доме Акселя Риссена в ожидании места в студенческом общежитии.

Сейчас Беверли Андерссон исполнилось пятнадцать, и ей поставили диагноз «расстройство границ „я“». Она не знала, что такое остановиться в отношениях с другими людьми, у нее отсутствовала способность соблюдать границы. Отсутствовал инстинкт самосохранения.

Раньше девушек вроде Беверли запирали в желтые дома, принудительно стерилизовали или лоботомировали, опасаясь их не поддающейся контролю сексуальности и излишне свободного образа жизни.

В наше время девушки, подобные Беверли, оказываются в гостях у негодяев или безоглядно доверяют тем, кто совсем не желает им добра.

Однако Беверли повезло: она встретила Акселя Риссена. Он то и дело повторял себе: я не педофил, я не причиняю ей зла, не продаю за деньги. Она нужна мне только ради сна, ради того, чтобы не пойти на дно.

Беверли часто говорила о том, что когда она станет совершеннолетней, он женится на ней.

Аксель позволял девочке мечтать о свадьбе – это доставляло ей удовольствие и делало спокойной. Он убеждал себя, что таким образом защищает Беверли от внешнего мира, но сознавал, что использует ее. Ему было стыдно, но он не мог найти выхода. Аксель панически боялся бессонницы.

Беверли показалась в дверях, изо рта торчала зубная щетка. Девушка кивнула на три скрипки, висевшие на стене, и спросила:

– Почему ты не играешь?

– Не могу, – улыбнулся Аксель.

– Они висят просто так? Тогда отдай их кому-нибудь, кто играет.

– Я люблю эти скрипки. Это подарок Роберта.

– Ты почти никогда не рассказываешь про брата.

– Это сложно…

– У него мастерская, он делает скрипки, – подсказала девушка.

– Да, Роберт делает скрипки… и играет в камерном оркестре.

– А он может сыграть на нашей свадьбе? – спросила Беверли и вытерла зубную пасту с углов рта.

Аксель посмотрел на нее и сказал, надеясь, что девушка не заметит неестественного выражения у него на лице:

– Прекрасная мысль.

Накатила усталость, разлилась по всему телу, сковала мозг. Аксель прошел мимо девушки в спальню и опустился на край кровати.

– Ужасно хочется спать…

– Так жалко тебя, – серьезно сказала Беверли.

Аксель покачал головой, чувствуя, что сейчас заплачет:

– Мне просто нужно поспать.

Он встал и достал розовую хлопчатобумажную рубашку.

– Беверли, надень, пожалуйста, вот это.

– Если хочешь.

Она остановилась, рассматривая большую, написанную маслом картину Эрнста Биллгрена, изображавшую одетую лису. Лиса сидела в кресле в гостиной дома, похожего на крепость.

– Жуткая картина, – сказала Беверли.

– Правда?

Она кивнула и начала раздеваться.

– Ты не могла бы переодеться в ванной?

Беверли пожала плечами; когда она стащила с себя розовый топ, Аксель встал, чтобы не видеть, как она оголится окончательно. Он подошел к картине с лисой, посмотрел на нее, потом снял и поставил на пол изображением к стене.

* * *