После боя Сага стояла в женской раздевалке, чувствуя, как постепенно расслабляется тело. Во рту был странный привкус – смесь крови и клея. Сага зубами отодрала изоленту, закреплявшую шнуровку перчаток. Дверца ячейки с ее одеждой была открыта, замочек лежал на скамейке. Сага посмотрелась в зеркало и быстро вытерла слезы. В носу свербило и хлюпало после жестокого удара, которым она наградила противницу. В начале боя Сага думала о другом. О разговоре со своим шефом и шефом Государственной уголовной полиции и об их решении – чтобы она и Йона Линна работали вместе.

На дверце ячейки была наклейка «Сёдертелье Рокетс» с изображением ракеты, смахивавшей на разозленную акулу.

Непослушными руками Сага стащила с себя шорты, бандаж и трусы, черную майку и лифчик с защитной прокладкой. Дрожа от холода, прошла в выложенную кафелем душевую и встала под душ. На шею и спину полилась вода. Сага прогнала мысли о Йоне и несколько раз сплюнула в слив – слюна была смешана с кровью.

Когда Сага вернулась в раздевалку, там было уже человек двадцать – закончились занятия в группе восточной гимнастики. Сага не замечала, что женщины при виде ее ненадолго замирают и взгляд у них делается пустым. Сага Бауэр была очень красива. Ее красота смягчала, ослабляла смотрящего. Сага была в родстве с иллюстратором сказок Йоном Бауэром – может быть, поэтому, глядя на нее, люди начинали думать об эльфах и феях. Хорошенькое, с правильными чертами, ненакрашенное лицо, огромные глаза – голубые, как летнее небо. Рост – метр семьдесят, изящные руки и ноги, несмотря на крепкие мускулы и синяки. Большинство, наверное, сейчас приняли бы ее за балерину, а не за боксера элитного дивизиона и комиссара полиции.

У легендарного художника-иллюстратора Йона Бауэра было два брата, Яльман и Эрнст. Дедом Саги был младший, Эрнст. Она до сих пор помнила, как дедушка рассказывал о своем отце и как он горевал, когда его обожаемый старший брат Йон вместе с женой Эстер и маленьким сыном утонули ноябрьской ночью в озере Веттерн, всего в паре сотен метров от пристани Хестхольмена.

Через три поколения рисунки Йона Бауэра воплотились в реальности. Сага напоминала всем мерцающую принцессу Тувстарр, бесстрашно стоящую перед большими мрачными троллями.

Сага знала, что она отличный полицейский, хотя ей ни разу не довелось закончить расследование самой. Она привыкла, что ее отодвигают в сторону, привыкла, что ее отстраняют после того, как она отдаст делу несколько недель своей жизни, привыкла, что ее опекают и не допускают к оперативным мероприятиям.

Все это она знала. И ей это совсем не нравилось.

Сага успешно окончила Высшую полицейскую школу. Потом, уже в Службе безопасности, специализировалась на борьбе с терроризмом и успела дослужиться до комиссара, занимаясь и следственной, и оперативной работой. При этом Сага не прекращала учиться новому и уделяла много времени спорту. Ежедневные тренировки, не реже двух раз в неделю – боксерские поединки и еженедельно – учебная стрельба из «глока-21» и снайперской винтовки.

Жила Сага со Стефаном Юханссоном, пианистом джаз-группы «Ред Боп Лейбл», записавшей семь пластинок на «Эй-Си-Ти Мьюзик». Группе присудили «Грэмми» за пластинку печальных импровизаций «Год без Эсбьёрна»[23]. Вернувшись домой с работы или после тренировки, Сага ложилась на диван, грызла конфеты и смотрела кино с выключенным звуком, а Стефан часами разучивал пьесы или играл упражнения.

Сага вышла из здания клуба и увидела свою противницу – та поджидала ее возле бетонного цоколя.

– Вот, хотела поздравить и сказать спасибо за бой, – проговорила Светлана.

Сага остановилась.

– И тебе спасибо.

Светлана слегка покраснела:

– Ты классно дерешься!

– Ты тоже.

Светлана опустила глаза и улыбнулась. На парковке у входа, между подстриженных кубами кустов, валялся мусор.

– Ты на электричке? – спросила Сага.

– Да, мне пора.

Светлана взяла сумку, но не двинулась с места. Она хотела сказать что-то еще, но не решалась.

– Сага… – сказала она наконец. – Прости, мне так стыдно за моего парня. Не знаю, слышала ты его вопли или нет. Во всяком случае, больше он со мной не пойдет.

Светлана кашлянула и пошла прочь.

– Погоди, – позвала Сага. – Если хочешь, могу подбросить тебя до станции.

39

Как можно дальше

Пенелопа бежала вверх по склону. Она споткнулась о камни, скользнула вниз, оперлась на руку, что-то хрустнуло в плече и спине; Пенелопа увидела длинную царапину и часто задышала. Руку пронзила боль. Пенелопа задохнулась, закашлялась и посмотрела назад, вниз, в темноту между стволов, боясь снова увидеть того, кто гнался за ней.

Подбежал Бьёрн. Пот катился по его щекам, глаза были красными от напряжения и загнанными. Бормоча что-то, он помог ей встать, потом прошептал:

– Останавливаться нельзя.

Они больше не знали, где преследователь – гонится за ними по пятам или потерял след. Всего несколько часов назад они лежали на полу кухни, а человек в черном заглядывал в окно.

И вот они бегут вверх, уворачиваясь от сучьев, ощущая теплый аромат хвои, – бегут вперед, держась за руки.