– Система действует не очень… просто перемещается по времени. – Йонсон прокрутил колонки цифр вниз.

– Что там было? – показал Йона.

– Мы сейчас в папке отправленных писем.

– Он отправил письмо? – напряженно спросил комиссар.

На экране появились разрозненные обрывки рекламы дешевых туров… Милан, Нью-Йорк, Лондон, Париж. А в нижнем углу виднелись светло-серые циферки – время: 07.44.42 РМ.

– Так, кое-что есть, – обрадовался программист.

На экране его компьютера появился новый фрагмент:

– Рекламная рассылка, – фыркнул Эрикссон. – Никто на такое не ведется. Я сам…

Он вдруг замолчал. Юхан осторожно прокрутил непонятные обрывки графики, резко остановился и с широкой улыбкой отъехал от компьютера.

Йона встал на его место, прищурился – ему мешал солнечный свет – и принялся читать. Посреди экрана значилось:

лал фот граф дьте я писал ва

Йона почувствовал, как волоски на шее встают дыбом. Дрожь прошла по спине. Пальмкруна, подумал комиссар, снова и снова перечитывая появившиеся на экране обрывки слов. Комиссар пригладил волосы и отошел к окну. Он попытался мыслить ясно и дышать спокойно. Мигрень дала о себе знать легким уколом и тут же отступила. Эрикссон не отрывался от экрана, ругаясь сквозь зубы.

– Ты уверен, что это написал Бьёрн Альмскуг? – спросил Йона.

– Наверняка, – ответил Йонсон.

– Точно?

– Если в указанное время за компьютером сидел он, то это его письмо.

– Да, значит, это его письмо, – согласился Йона. Его мысли уже неслись в другом направлении.

– Ну и ну, – прошептал Эрикссон.

Юхан уставился на фрагмент адреса crona@isp.se и хлебнул фанты прямо из термоса. Эрикссон подался вперед и на секунду прикрыл глаза.

– Пальмкруна, – сосредоточенно, как бы для себя сказал Йона.

– Да ну, что за ерунда, – заявил Эрикссон. – Причем здесь, на хрен, Пальмкруна?

Йона в задумчивости направился к двери. Молча вышел из молельной, молча оставил здание больницы и обоих коллег. Пересек парковку и, широко шагая, вышел на жгучее солнце, к своему черному «вольво».

37

В одной лодке

Йона быстро прошел по коридору к кабинету шефа. Комиссар собирался рассказать о том, что Бьёрн Альмскуг писал Пальмскруне. К его удивлению, дверь кабинета была распахнута. Карлос Элиассон выглянул в окно, после чего снова сел за стол.

– Она все еще здесь, – сообщил он.

– Кто?

– Мать этой девушки.

– Клаудия? – Йона тоже подошел к окну.

– Она там стоит уже час.

Йона выглянул, но Клаудии не увидел. Прошел какой-то папа в синем костюме, с королевской короной на голове. Папа вел девочку, одетую в розовое платье принцессы.

И тут, прямо напротив широких дверей Управления полиции, комиссар увидел ссутулившуюся женщину, стоявшую возле немытого пикапа «мазда». Клаудия Фернандес. Женщина стояла неподвижно, не отрывая взгляда от входа в Управление.

– Я вышел и спросил, кого она ждет. Подумал, что ты договорился с ней встретиться и забыл…

– Нет, – тихо ответил Йона.

– Она сказала, что ждет свою дочь, Пенелопу.

– Карлос, давай поговорим.

Однако Йона не успел приступить к рассказу о письме Альмскуга. В дверь легонько постучали, и вошел Вернер Санден, шеф отдела, ответственного за меры безопасности.

– Рад видеть, – произнес рослый гость, пожимая Карлосу руку.

– Здравствуй, здравствуй.

Вернер поздоровался с Йоной, потом быстро оглянулся и пробасил:

– Куда делась Сага?

Сага медленно вошла в кабинет. Ее хрупкая светлая фигурка словно бы отражала серебристое сияние аквариума.

– Я и не заметил, что ты отстала, – улыбнулся Вернер.

Карлос повернулся к Саге. Похоже, он сомневался, удобно ли это – пожать руку лесной фее, и потому ограничился тем, что отступил на шаг и сделал приглашающий жест.

– Добро пожаловать к нашему шалашу, – натужно-витиевато произнес он.

– Спасибо.

– С Йоной Линной вы уже знакомы.

Длинные волосы Саги блестели, но взгляд был жестким, а зубы крепко стиснуты. На лице выделялся белый шрам, пересекавший бровь.

– Чувствуйте себя как дома! – добавил Карлос. Ему почти удалось изобразить радушие.

Сага села на стул рядом с Йоной; держалась она скованно. Карлос выложил на стол блестящую папку, на которой значилось – «О совместной работе отделов полиции». Вернер в шутку по-ученически поднял руку, и в кабинете раздался его низкий голос:

– С формальной точки зрения расследование целиком принадлежит Службе безопасности. Но если бы не уголовная полиция и Йона Линна, мы бы так и топтались на месте.

Вернер указал на папку, и Сага покраснела до корней волос.

– Мы и с уголовной полицией не очень-то далеко продвинулись, – буркнула она.

– Что? – Вернер повысил голос.

– Йона всего лишь нашел отпечаток ладони и обрывок фотографии.

– И теперь у тебя… благодаря ему ты получила информацию о том, что Пенелопа Фернандес жива и ее преследуют. Я не утверждаю, что это исключительно его заслуга, но…

– Да фигня все это! – закричала вдруг Сага и сбросила бумаги на пол. – Какого черта мы сидим тут и его нахваливаем?! Ему вообще нечего там было делать, ему даже нельзя было знать, что Даниэль Марклунд…

– Но он уже это знает! – перебил Вернер.