Читаем Контрабандист полностью

Я, конечно, не стал возражать и даже согласился какое-то время побыть сучьей тварью, если господам военным так угодно.

Остальные окружили Придумщика. Я не видел, что они с ним там делают, но по звукам понял, что ему вкалывают какой-то препарат. Один из бойцов вызвал по радио начальство, и через минуту откуда-то материализовался мой старый знакомый – капитан Дэба. Сначала я услышал вздох искреннего облегчения, который относился явно не ко мне. Потом дело дошло и до меня.

– Опять ты, Грач? – устало проговорил капитан.

– Нет-нет, – возразил я. – Называйте меня просто: «сучья тварь».

– Кончай кривляться. Что он успел тебе сказать?

– Да ничего… Обезьяны вообще как-то мало говорят.

– Грач, не доводи меня сегодня. Я сегодня очень нервный. Я сегодня и в ухо двинуть могу. Ты и так у меня словно заноза в заднице.

– Не хочу показаться бестактным, но предпочитаю быть занозой, нежели задницей.

– Уберите его к чертовой матери отсюда! – взорвался капитан.

В этот раз меня провожал до каюты почетный эскорт из двух бойцов со свирепыми рожами. Гордости моей не было предела. Ну а пинок под зад, которым меня наградили на прощание, я счел за издержки профессии.

* * *

Всю последующую неделю базу усиленно чинили. Я засыпал и просыпался под грохот и жужжание инструментов. Казалось бы: кому взбрело в голову делать это в открытом космосе, когда судно вот-вот прибудет в удобный приспособленный для ремонта док?

Но я-то все понимал. Им любой ценой надо было скрыть, что здесь произошла чрезвычайная ситуация.

Кстати, не такая уж чрезвычайная. Насколько я знал, каким-то чудом катаклизм обошелся без жертв. Не считая нескольких вывихов и разбитых физиономий. Что меня особенно поразило, так это атмосфера абсолютного молчания, которая воцарилась уже на следующий день. Словно ничего и не было. Словно пара ламп перегорела – вот и все происшествие.

Как-то раз ко мне зашел Крэк. Зашел сам – я его не звал.

Я валялся на койке с банкой пива и смотрел в потолок, мечтая о том счастливом дне, когда окажусь наконец на большой обитаемой базе, среди нормальных людей. День этот неумолимо приближался.

Крэк переступил через порог и сразу критически осмотрелся.

– Нормально, бля, устроился, – отметил он. – Получше, чем мы.

– Я теперь большая шишка, – охотно пояснил я. – Самый главный наблюдатель, слышал, наверно?

– И не раз, – он развалился на стуле. – Ну, рассказывай, бля.

– Что рассказывать? – вздохнул я. – Живу я неплохо. Место, правда, у вас тут мерзкое. Люди какие-то нервные. Жратва паршивая. Должность дерьмовая. Заняться нечем. Отдохнуть не с кем, даже просто выпить. А так – все чудесно.

– Про другое расскажи. Как, бля, ты оттуда вернулся?

Я задумался ненадолго. Ну, что ему скажешь?

– Да так… обыкновенно. Залепил дырявый скафандр жвачкой, расправил крылышки – и полетел домой.

– Ну да, я так и думал. А рощи и водопады тоже видел, бля?

Я приподнялся с койки – разговор приобретал интересную окраску.

– А ты?

– И я, – Крэк тихо рассмеялся. – И капитан, и Дэф, и пацаны – все видели. Понравилось, бля?

– Живописно, бля, – кивнул я. – А откуда оно там взялось, вы тоже знаете?

– Да вот… взялось, – он развел руками и опять рассмеялся. Потом сдвинул брови. – Только гляди, не трепись про это на все стороны. А то сам пожалеешь.

– Да я уже растрепал. Следователю, спасателям, еще каким-то людям.

– Ну? А они чего? – нахмурился Крэк.

– Да ничего. Сочувствуют. Советуют хорошо высыпаться и слушать спокойную музыку.

– Ну, тогда ладно, бля. Пусть лучше думают, что у тебя белая горячка или еще какая хвороба. Ты там весь запас спирта прикончил, все знают.

– Репутация! – я со значением поднял палец.

– Ну, тогда пошел я, – он поднялся.

– Э, погоди! – я вскочил на койке. – Ты что же, так и уйдешь? Так и не расскажешь, что это было?

– А ты это… – он пошевелил в воздухе пальцами. – В общем, крылышки опять отрасти, бля. Слетай да погляди.

28 декабря, утро.

Федеральный терминал «Цемес»

Великий день настал. Едва проснувшись, я прилип к иллюминатору и наблюдал, как «Ковчег» входит в гигантские ворота дока. Его тащили три буксирных бота – тащили так медленно и бережно, словно наше ржавое корыто было величайшей ценностью человечества.

Оно и немудрено. Втиснуть огромную летающую лабораторию в док можно было только с ювелирной точностью. Иначе не поздоровится ни лаборатории, ни доку.

По правилам безопасности всех пассажиров следовало заранее убрать с борта. Но начальство, судя по всему, решило сэкономить на аренде пассажирских флайеров, и «Ковчег» покинули лишь несколько избранных. Которым я сейчас дико завидовал.

Мне просто не терпелось ввалиться сейчас в какой-нибудь бар, заказать полный стол выпивки и еды – чем дороже, тем лучше, – надраться, потанцевать, потискать местных девчонок, побеситься, дать кому-нибудь в рожу, получить самому: в общем, провести время и с пользой, и с радостью.

Судя по всему, мне предстояло здесь встретить Новый год. Не сказать, что я был ужасно рад – все-таки предпочел бы дома, с девчонками. Но лучше так, чем в железной банке посреди гребаного космоса.