Читаем Конагер полностью

Лабан не только умел обращаться с винтовкой, но и метко стрелял. Он наблюдал за лошадьми, а Эви и Руфь перебегали от одной бойницы к другой, пытаясь определить замыслы противника.

Но вокруг стало совсем тихо. Один из индейцев лежал в луже крови, распластавшись среди двора. Выстрел из дробовика встретил его не более чем в двадцати футах, когда он бежал к хижине. Заряд крупной дроби разворотил ему грудную клетку.

Вдруг Лабан снова выстрелил.

Загон располагался на открытом месте, и к нему было трудно подобраться незаметно.

- Мама, а ведь скоро прибудет дилижанс, - напомнил Лабан. - Индейцы могут на него напасть.

Дилижанс... она совсем забыла про дилижанс.

- Руфь, - приказала она, - лезь на чердак и следи за дорогой. Как только появится дилижанс, кричи Лабану, пусть стреляет.

- Куда стрелять? - удивился мальчик.

- Какая разница, нужно просто предупредить дилижанс. Стреляй туда, где бы сам прятался, будь ты индейцем.

Подойдя к очагу, она пододвинула горшок с бобами ближе к огню, сварила кофе и нарезала мясо. Возможно, дилижанс проскочит мимо, но если остановится, то пассажирам и охране будут необходимы и горячая еда и кофе прежде всего, они захотят кофе.

Время от времени Эви выглядывала в бойницы, но никого не видела. Полная тишина, ни дуновения ветерка. Все как всегда - солнце, трава, лошади в загоне, дорога в далекую, Плазу. В хижине сумрачно и тихо, сквозь ставни едва пробивается свет.

Дилижансу пора было прибыть. Пассажиры устали и окостенели от долгого сидения в тесноте. Чарли или Бен Логан, который сменял его, сидит на облучке. Его отлично видно со всех сторон - превосходная мишень. Эви молила Бога, чтобы среди пассажиров не оказалось женщин.

Она перезарядила дробовик. Ей было страшно, но она прекрасно знала, что надо делать. Сколько индейцев участвовало в нападении? Ей показалось дюжина. Но их вполне могло быть и в два раза больше. Мертвый по-прежнему лежал перед домом, еще один по меньшей мере ранен - тот, которого видела Руфь. Лабан тоже мог ранить кого-то.

Минуты тянулись бесконечно. Она налила кофе себе и Лабану, который пил его очень редко - только в самые холода.

- Они все еще здесь, - сообщил мальчик. - Я только что видел, как взлетела сорока. Ее что-то напугало. И лошади тоже встревожены.

- Куда же пропал дилижанс?

Наконец раздался крик Руфи:

- Мама! Едут! Дилижанс уже близко!

Лабан спустил курок. Гром выстрела прозвучал оглушительно после долгой тишины. Лабан выстрелил еще раз. И тут они увидели дилижанс.

Упряжка неслась во весь опор, возница сильно откинулся назад: непонятно, каким чудом он держался на кренящемся облучке. Дилижанс подлетел к хижине, и возница сильно натянул вожжи, осаживая лошадей у самой двери.

Эви бегом бросилась открывать дверь. Лошади встали так резко, что карета едва не ударилась об угол дома.

Эви распахнула дверь в тот момент, когда двое мужчин и одна женщина почти вывалились из повозки. Один из мужчин тащил другого волоком. Возница, а это оказался Бен Логан, с трудом поднялся на крыльцо. Весь в крови, он сжимал в руке кольт и успел выстрелить из. него, прежде чем дверь захлопнулась.

- Они перехватили нас в трех милях отсюда, - тяжело дыша, заговорил он, - за мысом. Похоже, парочку мы подстрелили, но нам пришлось тяжко.

Он пошатнулся и почти рухнул на скамью, положив руку с револьвером на стол.

Втащив раненого, мужчины тотчас же припали к бойницам и повели непрерывный огонь. Комната наполнилась пороховым дымом.

- Какая у вас крыша, мэм? - спросил один из них. - Я не успел заметить, когда мы вбежали.

- Из жердей, засыпанных землей.

- Слава Богу, нам повезло! Им не удастся поджечь ее.

Стрельба постепенно стихла.

Невысокий, плотный пассажир с квадратным решительным подбородком повернулся к Логану:

- Бен, нужно отогнать повозку. Они подпалят ее и устроят пожар в хижине.

- Дом каменный, - возразила Эви.

- Какая разница. Они сожгут дверь и будут палить внутрь. А мы к тому времени задохнемся от дыма.

- Лошади запряжены, - отозвался Бен, - но мне не дотянуться до вожжей.

Женщина, встав на колени возле раненого, осторожно расстегивала на нем жилет и рубашку. Эви подошла к ней.

- Может быть, лучше уложить его в кровать...

Незнакомка подняла на нее глаза, и Эви увидела, что перед ней почти девочка с круглым, милым личиком.

- Лучше его не двигать. У него, похоже, кишки продырявлены.

Грубое выражение в нежных устах прозвучало ошеломляюще. Эви начала что-то говорить, но потом догадалась, кто ее гостья, и заторопилась.

- Да, да, конечно. Вот горячая вода, бинты у меня тоже есть. Только я мало что понимаю в ранах.

- Я разбираюсь в них достаточно, - деловито заявила девушка. - Повидала их порядком. В городках, где жила, обожали перестрелки.

Плотный мужчина чуть-чуть приоткрыл дверь и выглянул наружу.

- Одна из лошадей лежит. Придется сначала обрезать постромки.