Читаем Кома полностью

- 50 с лишним лет назад мне пришлось бросить в бою своих, - негромко сказал дед. - Так получилось. Я был ни в чём не виноват, у меня сидел крупный осколок в ноге, и был перебит правый локоть. Кому-то надо было оставаться прикрывать, но... Это были два брата. Они не оставили друг друга. Меня вытащили, потом сумели эвакуировать в Союз. Дали звёздочку на погоны, дали ордена - и корейский, и наш. Задача тогда была важнее всего, кто-то из нас должен был дойти в любом случае. Но я не забыл... Знаешь, -дед серьёзно посмотрел на молчащего Николая, - Последние полвека я живу и за них тоже. Помни это, пожалуйста. Считай, что это возможность... Ну... ­он посмотрел в пол. - Ребят это не вернёт, но мне, во всяком случае, легче стало. Хоть чуточку.

Баба Наташа пришла с кухни, принесла поднос с дымящейся чашкой и наполовину пустой упаковкой валидола, подала. Двигалась она ровно, с поднятой головой, но невидимо глядя при этом в пространство перед собой. Только вчера она рассказывала Николаю, вынужденная дедом, как убила человека. Защищая себя и её, он стрелял при ней в середине 50-х, в таких же живых людей, считающих себя выше других. Но это было слишком давно. И даже тогда он промахивался. Но до чего же хорошо, что он не промахнулся сейчас!

Николай догнал Наталью Евгеньевну, ухватил за плечи, как вчера. Повёл, усадил, сбегал на кухню за давно кипящем чайником, плеснул в чистую кружку - вперемешку с заваркой, принёс. Он начал говорить, и говорил не останавливаясь, вычерпывая из своих натренированных годами учёбы извилин страницы всех руководств по боевым постстрессовым состояниям, которые читал, всех случаи, которые видел сам. И там, - в старательно вытесняемых из памяти стреляющих горах Чечни, и по больницам, травмопупктам, реабилитационным центрам, куда его забрасывало учебной программой все эти годы. Три минуты, четыре. Баба Наташа подняла глаза.

- Аскольдик... - сказала она. - Что же им от тебя надо было, а?

Это были не те слова, которые Николай хотел услышать сейчас. Он продолжил говорить, касаясь старой женщины руками, то с одной стороны, то с другой. Если бы он сам знал ответ...

Был такой старый анекдот про зайца, которому охотник сначала отстрелил задние лапы, потом передние. Заяц начал прыгать на ушах, и обалдевший охотник отстрелил ему уши. Он начал подтягиваться на зубах, и подбежавший охотник, протирая глаза, уже в упор отстрелил ему и зубы. Заяц повернулся к охотнику и возмущённо спросил: «Ну фто, ну фто ты ко мне привязался?». Именно такой вопрос Николай задавал сам себе, машинально занимаясь необходимыми медицинскими и человеческими делами в пропахшей кислым пороховым запахом квартире Вдовых. Просидел он у них до половины второго ночи, под конец уже спотыкаясь от беспрерывных хождений по комнатам. Если это действительно была какая-то неклассическая, но всё же охота за ним, - как говорили за себя некоторые добавленную в и так уже переусложнённую вводную детали, - то он, похоже, упустил шанс уйти из засвеченной квартиры без шума. Лучше всего было уйти немедленно после выяснения важнейших пунктов произошедшего, когда дождавшиеся «труповозку» кадавры ещё не получили свою вполне возможную замену. Но, - тогда это было невозможным, поэтому теперь приходилось рисковать, выходя из дома глухой ночью с риском получить ответную пулю уже в подъезде. Про пистолет в мемуаре Жукова дед Лёша напоминать даже не стал. Хотя его предложение оставалось в силе, но Николай логично предположил, что существует риск нарваться не только на непонятных бандюков, воспылавших интересом к никому нафиг не нужному молодому доктору, но и на кого-то, оставленного у подъезда следователем.

Кому он нужен? Зачем? Об этом Николай думал непрерывно, шагая по скупо освещённым стылым улицам, которые сами собой вызывали ассоциации с гриппом. Окна светились весьма нечасто - у города впереди был ещё один рабочий день. Домой ему не хотелось идти никак: если за ним приходили аж к другу давно умершего деда, значит следили по крайней мере последний день. А значит - знали и его настоящий адрес. Странно тогда, что его не перехватили, когда он выбегал из собственной квартиры - но это, возможно, произошло как раз в ту временную лакуну, когда двое пришедших за ним на Посадскую были уже трупами, но об этом ещё не знал никто лишний. Приехали ли они на машине? На выходе из подъезда Вдовых Николай внимательно осмотрелся, но к «нормальным» машинам соседей он раньше не приглядывался, да и наверняка этот вопрос задали себе и сами милиционеры: всё же они понимали в расследовании убийств и грабежей гораздо больше его.