Читаем Кома полностью

Милиционеры один за другим начали оглядываться, и он обернулся вместе с ними - дед Лёша, шаркая ногами, вошёл в комнату и прислонился к косяку, придерживая рукой повязку на боку. Повязка была чистой, значит кровотечение остановилось окончательно, как и должно быть. Один из милиционеров подскочил к старику, и, вежливо приобняв его под плечи, помог дойти до дивана и усесться там. Выражение на лице деда было спокойно-гордым, почти до смешного.

- Ну что, молодые люди, как ваши расследования двигаются?

- Э-э... Алексей Степанович... Вы всегда пистолет под рукой храните? Николай мысленно ответил, что да, и даже не один - том Жукова на

книжной полке притягивал его взгляд, как магнитом. Если не будет обыска, то никто его не найдёт.

- Так вы же видели. Имею право. Документы в порядке. Вы что, забрать его собрались?

- Ну Вы же сами понимаете, Алексей Степанович... Вы двух человек из него убили. Да, бандитов, - туда им и дорога, как говорится. Ворвались в дом, порезали Вас, жену вон как напугали... Но надо зарегистрировать, провести всё по документам, отстрелять его... Ну, а там всё будет видно.

Голос милиционера (следователя, насколько Николай мог судить по стереотипам кинофильмов) был успокаивающим, а слова - совершенно логичными и даже дружественными. Похоже, всё у деда было в порядке, раз он задал настолько располагающий вопрос.

- Документы на наградное оружие подписаны адмиралом Головко, - всё же возразил дед. - Вы по своему званию имеете право?..

- Ну, может не по званию, но по должности имею.

Милиционер развёл руками. Говорил он вежливо, и, похоже, был нормальным человеком. Возможно, не всё ещё так плохо в питерской милиции, как кажется.

- Так что им здесь нужно было, Алексей Степанович? - спросил другой милиционер, в таком же не слишком хорошо сидящем на нём пиджаке. -Может быть именно Ваше оружие, а?

- Скорее ордена, - скрипучим, неприятным голосом отозвался дед. -Сейчас бандюки это любят: на улице сорвать, домой прийти.

Несколько человек кивнуло: «Да, верно».

- Больших чинов мне Бог с командирами не дали, но жизнь в целом не обидела - ни наградами, ни друзьями...

Дед Лёша на мгновение встретился с Николаем глазами, и того как погладило теплом по щеке. Он не удержался, и улыбнулся. Покойный дед Андрей мог гордиться таким другом.

- Да вот...

Алексей Степанович наклонился к нижней выдвижной полке «стенки», в каких обычно хранят скатерти и наборы мельхиоровых ложек и вилок, и начал в ней копаться. Один из милиционеров сунулся помочь, но он достал две обшитые бордовым коленкором коробки сам, - перешёл, шаркая, через комнату, стукнул о стол. Милиционеры, как дети, столпились вокруг. В каждом из взрослых мужчин в глубине души сидит восхищающийся поколением победителей пацан. Из исключений вырастают убийцы...

Боевые награды капитана 1-го ранга Вдового лежали в одной из коробок, поверх стопочки бумажных удостоверений и потёртой орденской книжки. Вторую он только приоткрыл - там были юбилейные медали и медали «За выслугу лет», вместе с несколькими значками.

Следователь бережно и, как Николаю показалось, даже благоговейно, потрогал их вытянутым пальцем - поведение этого мужика нравилось ему всё больше и больше. Два ордена Красного Знамени, включая один с цифрой «2» на эмалевом щитке, два - Красной Звезды, орден Отечественной Войны II степени, - абсолютно новый, сияющий серебром и эмалью. Несколько медалей на потёртых колодках - «За боевые заслуги», ещё одна такая же, «За оборону Советского Заполярья», «За победу над Германией». Польский «Virtuti Militari» на красивой сине-чёрной ленте, незнакомый Николаю корейский орден. Насколько Николай знал, в семье хранились уцелевшие награды погибшего в 43-м старшего брата деда Лёши и их полегшего в приграничных сражениях 1941 года отца, плюс медали самой бабы Наташи. Наград было много - вполне достаточно, по мнению некоторых ублюдков, для того, чтобы за них ограбить или даже убить старого, неспособного к сопротивлению человека. Вот и допрыгались. Если не считать того, что приходили они поспрашивать о нём. Или бабе Наташе показалось?

Часа через два дед Лёша, намекнув Николаю парой несложных жестов действительное положение дел, разыграл ухудшение состояния. Это позволило вести себя совершенно естественно, даже к тому моменту, когда милиционеры уже закончили со своей работой и начали собираться. Никто деда арестовывать и увозить с собой, похоже, и не планировал, - ему только дали подписать полусантиметровую пачку каких-то бумаг, и попросили зайти по знакомому каждому жителю района адресу в середине следующего дня, вместе с женой.

- Если состояние Алексея Степановича будет ухудшаться, я его госпитализирую, - заметил Николай, хотя его никто особо не спрашивал. - В таком возрасте с сердцем не шутят. У него два инфаркта уже было, этого достаточно.