Читаем Колонна и горизонты полностью

Наступил душный вечер. Бойцы по кустам незаметно подошли к стенам городской крепости и ждали подходящего момента для атаки. Зворник кишел усташами, домобранами и жандармами из окрестных сел. Известно было также, что в городе находилось несколько сотен беженцев. В штурме города участвовали наша бригада (в полном составе) и часть сил 2-й воеводинской бригады. 1-я бригада и один батальон 2-й воеводинской бригады обеспечивали наступавшие войска со стороны Цапарда и Биелины. Перед началом атаки мы забросали противника ручными гранатами: непосредственная близость его позиций позволяла сделать это. Усташи ответили нам тем же. Гранаты разорвались недалеко от нас. От дыма слезились глаза. Мы вплотную подползли к вражеским окопам и поднялись в атаку. 5 июля 1943 года мы уже разглядывали Зворник из усташских блиндажей. Чирович нашел здесь очень маленькую усташскую фуражку. Натянув ее на свой кулак и подняв высоко над головой — пусть все видят, что враг бросает на передний край даже детей, — он презрительно сказал:

— Вот до чего докатились эти мерзавцы! Посмотрите, кто защищает их «Независимую…»!

Сброшенные с высоты и выбитые из укреплений, усташи сбились в Зворнике и оказались в котле. Они беспорядочно хлынули к мосту, надеясь отойти на территорию Сербии, откуда их прикрывали огнем танки, которые контратаковали нас возле Дринячи. У моста скопилось множество войск, спешивших перебраться на противоположную сторону. Наши подразделения открыли уничтожающий огонь. Многие усташи нашли свой бесславный конец в водах Дрины, присоединившись к жертвам их страшных погромов.

Отдельные кварталы Зворника охватил пожар, город сильно опустел. И только на берегу Дрины, у самой воды на песке, сидели возле своих повозок сотни беженцев. Жарко палило солнце. Я прошелся по городу в надежде найти здесь книги для батальонной библиотеки. Поиски оказались тщетными, и я направился в роту, расположившуюся в блиндажах рядом с сосновой рощей на косогоре. Вдруг из-за холмов появились вражеские бомбардировщики. Они летели на бреющем полете и стали сбрасывать бомбы на беженцев. Послышались дикие вопли. Лошади, сорвавшись с привязи, разбегались. Люди метались в панике. Бойцы из блиндажа, заметив меня, крикнули, чтобы я не шел к ним, а спрятался под соснами: летчики по мне могли обнаружить блиндаж. Самолеты целый час бомбили город, а затем принялись за лес, в котором, кроме меня, наверное, ни одной живой души не было. Притаившись под кроной огромного дерева, я наблюдал, как бомбардировщики взмывали ввысь и, достигая определенной высоты, пикировали с включенными сиренами. Каждая бомба, казалось, летела мне прямо на голову. От сильного нервного напряжения можно было буквально потерять рассудок, но меня впервые за все время войны вдруг охватила страшная апатия. И я уснул под бомбежку. Когда очнулся, наступили уже сумерки. Солнце скрылось за горизонтом, было прохладно и тихо. Вокруг меня чернели глубокие воронки, валялись поломанные ветки и стволы упавших деревьев. Рота выбиралась из укрытий, и бойцы кричали, чтобы я поторопился: батальон готовился сменить позицию.

Ночь прошла в марше. Лесу, казалось, нет ни конца ни края. Позади остался освобожденный город со складами, полными продуктов питания и имущества. Все это богатство находилось теперь в ведении нашего строгого Милони, шифровальщика штаба дивизии. В одну из этих ночей зворницкий металлический колосс — мост через Дрину, заминированный с обеих сторон и нами, и противником, — взлетел на воздух, причем оба взрыва произошли почти одновременно.

В пути мы узнали страшную весть: под Зворником от шальной пули погиб комиссар 1-й дивизии, наш любимый Фичо. Рассказывали, что он вместе с работниками штаба осматривал окраины Зворника. Когда они проходили мимо сожженных домов, комиссар вдруг вздрогнул всем телом и стал медленно оседать на землю. Выстрела никто не слышал. Товарищи положили его на брезент и бережно перенесли в помещение. Там ему сделали искусственное дыхание. Фичо на мгновение пришел в себя и на вопрос: «Что с тобой?» — чуть слышно прошептал: «Рана, товарищи, рана…» Никто не мог понять, куда его ранило. И только когда комиссара раздели, под лопаткой было обнаружено точечное отверстие и несколько капель крови.

На рассвете батальон остановился у подножия поросшего лесом холма под Цапардом. Мы повалились на землю возле снятых с повозок котлов и обозного имущества, чтобы хоть немного поспать. Внимание Гойко Джукича привлекли черешни, и через несколько минут он вместе с товарищами уже покачивался на ветках, напоминая огромную сказочную птицу. Только я закрыл было глаза, как вдруг услышал голос Янко. Он приказал мне вооружиться ручным пулеметом, взять с собой помощника и срочно установить связь с воеводинцами, которые действовали где-то здесь, в горах.

— Выполнишь задачу, можешь спать, сколько душа пожелает, — пообещал Янко.