Читаем Колониальная эра полностью

Газета непрерывно обрушивала ураганный огонь нападок на тиранию и коррупцию; она предоставила свои страницы для разоблачений, не останавливавшихся ни перед чем, кроме называния имен, которые — поскольку они были известны всем и каждому — и не было нужды называть. Газета послужила городу главной опорой на выборах 1734 года, где основными вопросами, из-за которых развернулась борьба, были тирания и коррупция Косби. На улицах появились листки-письма кустарей и ремесленников, подписанные «Тимоти Колесник» и «Джон Зубило»; они обличали деспотию и призывали к утверждению «древних свобод». Появились и другие листовки с текстом баллад, переложенных на популярные мотивы, со строфами вроде следующих:

Народная партия одержала на городских выборах сокрушительную победу. Губернатор потребовал, чтобы муниципальный палач сжег бунтовщические баллады, но коллегия присяжных отказалась вынести такое распоряжение. Тогда губернатор попытался принудить ассамблею согласиться на предание суду Джона Питера Зенгера, но со стороны этого органа также натолкнулся на отказ. Губернатор предпринял новую попытку — добиться от следственной коллегии присяжных решения о предании Зенгера суду по обвинению в бунтовщической клевете, но и здесь он потерпел неудачу, после чего Зенгер был все-таки арестован на основе «информации», послужившей материалом для обвинения его Провинциальным советом.

Таким странным, необычным способом — на основе ордера, изданного Советом, хотя его право издавать такие ордера представлялось в высшей степени сомнительным, без приведения доказательств преступления и без предоставления возможностей защиты — печатник был взят под стражу 17 ноября 1734 года «за публикацию ряда бунтовщических клеветнических сочинений… содержащих много такого, что клонится к возбуждению распрей и беспорядков среди народа».

В течение недели Зенгер содержался в строгом одиночном заключении, и ему не разрешалось ни видеться, ни общаться с кем бы то ни было. Залог был установлен в 400 фунтов стерлингов, что, по словам Зенгера, ровно в десять раз превышало все его земное достояние. Печатник оставался в тюрьме.

После первой недели жена Зенгера получила разрешение разговаривать с ним через решетку его камеры, и таким образом этот замечательный человек и его замечательная жена сумели выпускать газету на протяжении всех тех месяцев, пока он находился в заключении и под судом.

Защиту Зенгера взяли на себя Джеймс Александер и Уильям Смит. Они пытались выдвинуть возражения против содержания Зенгера в тюрьме, подчеркивая странность, необычность того способа, каким он был заключен под стражу (о чем речь уже шла выше), но новый главный судья, назначенный Косби, отверг их аргументы. Когда Смит и Александер стали отстаивать свое дело с энергией, пришедшейся не по нраву «его чести»[25], этот сановник признал их виновными в оскорблении суда и лишил права адвокатской практики, а адвокатом Зенгера назначил некоего Джона Чемберса, ничтожество, выслуживавшееся перед губернаторской политической партией.

Александер и Смит обжаловали лишение их права адвокатской практики в ассамблею, и хотя не добились немедленного удовлетворения, они высказали ряд в высшей степени веских и, увы! — по сей день звучащих весьма современно замечаний.