«Великое пробуждение» создало благодаря своим массовым митингам и организационным результатам — в первую очередь основанию методистской и баптистской церквей — нечто приближавшееся к подлинно народным коллективным организациям. Оно привело к умножению усилий в области образования, несмотря на известного рода предубеждение против знания, и имело своим результатом основание, например, голландско-реформистского Ратгерзского, пресвитерианского Принстонского, баптистского Браунского и конгрегационалистского Дартмутского университетов. И поскольку это было межколониальное движение подлинно народного размаха, оно сыграло громадную роль в расшатывании провинциализма в колониях и развитии чувства единства, чувства монолитности американской национальности.

III. Книгопечатание, тирания и Джеймс Франклин

Искусство книгопечатания делает возможным значительное возрастание силы общественного мнения; вот почему тираны всегда смотрели искоса на печать. Если бы они могли воспрепятствовать его открытию, они, конечно, так и поступили бы; поставленные же перед совершившимся фактом, угнетательские правящие классы на первых порах решили использовать новую машину в своих интересах, запретив пользоваться ею кому-либо, кроме своих облеченных доверием агентов. Когда запрет этот больше нельзя было удерживать, правители перешли к строжайшей цензуре и законам о подстрекательстве к мятежу и о преступной клевете, объявлявших печатников ответственными за любые — истинно или мнимо — подрывные материалы, которые могли увидеть свет среди их публикаций.

А в XVII столетии английское законодательство придерживалось весьма жесткого понятия насчет того, что́ действительно могло быть подрывным. По существу, единственный, настоящий безопасный путь для печатника заключался в том, чтобы в своей печатной продукции вообще не пускаться в обсуждение вопросов, касавшихся политики или правительственных дел. Так, в 1679 году, когда некий Генри Карр был предан суду за некоторые материалы, опубликованные им в еженедельной газете, главный судья на основе обычного права объявил уголовным преступлением «писать на темы, касающиеся правительства, все равно в похвалу или хулу; ибо никто не имеет права говорить что бы то ни было о правительстве».

Вскоре было объявлено уголовным преступлением печатание каких-либо материалов, в отношении которых установлено, что они содержат критику правительства или правителей. Поэтому первая газета, появившаяся в Английской Америке — «Бостон паблик оккеренсиз», основанная в 1690 году Бенджамином Харрисом, — прекратила свое существование сразу после выхода первого номера; так как в этом номере критиковались действия правительства в шедшей тогда войне, правительство запретило дальнейший выход газеты.

Первой колониальной газетой, просуществовавшей некоторое время, была «Бостон ньюс-леттер», появившаяся в 1704 году. Большинство колониальных газет представляли собой более или менее официальные органы правящих клик и поэтому выходили, не тревожимые законами, но о некоторых газетах этого нельзя сказать.

Обращаясь к фактам, мы видим, что вообще говоря эти газеты имели особое значение для купцов, а также для юристов и других лиц свободных профессий, поскольку они содержали новости, имевшие непосредственное отношение к их деятельности, и по мере того как эти классы все сильнее чувствовали на себе гнет английского колониализма, газеты все более проникались оппозиционным духом. И когда классовое расслоение приобрело зримые формы, а колониальная экономика достигла зрелости, газеты стали все более отождествляться с возникшими на этой основе политическими партиями и группировками.

В Массачусетсе, как мы уже видели, по мере того как XVII столетие уходило в прошлое и начиналось новое столетие, купцы и другие элементы населения становились все более смелыми в своей враждебности теократии. На правящую клику обрушивались удар за ударом, и в конце концов даже в самом Бостоне оппозиция настолько осмелела, что в 1721 году предприняла издание собственной газеты — «Нью-Инглэнд курант», выпускавшейся Джеймсом Франклином, старшим сводным братом Бенджамина.

Бостонские власти, подвергавшиеся нападкам этой газеты, стали проявлять беспокойство, особенно когда в ее адрес начали поступать письма читателей, выражавших одобрение ее точке зрения. Не прошло и года, как Коттон Мезер доверительно сообщал своему дневнику: