Читаем Колючка полностью

– У тебя была лошадь? – снова спрашивает Торто, хватая меня за руку и уводя вперед от других.

– Была.

Я не смею называть имени, страшась по-прежнему крепко обнимающей шею удавки. Зато могу описать, как Желудь выглядел, как часто я на нем каталась и куда ездила и еще – по требованию – как была на этих прогулках одета, что снова возвращает разговор к числу моих платьев.

Я оставляю ребятишек на краю улицы, пообещав продолжить рассказ в другой день, и пробираюсь в свою прежнюю комнату, чтобы покопаться в сундуках Валки. Каким бы ни был приказ, не может быть и речи о том, чтобы появиться перед Кестрином с грязью на подоле и в покрытой пятнами юбке. Увы, платья попроще уже все перепачканы за работой, потому что я брала их всякий раз, когда подаренную Виолой одежду нужно было стирать. А надевать что-то нарядное я все-таки не смею. Одно дело – выбрать вещи почище, другое – вовсе наплевать на требование принца. В конце концов я просто нахожу наименее помятое дорожное платье, вычесываю из волос сено и отмываю водой руки и лицо.

Как и было обещано, Матсин ждет у дворцовых ворот. Он ведет меня к боковому входу, сквозь незнакомые внутренние дворики и через лабиринт отделанных деревом коридоров. Наконец открывает дверь в небольшую комнатку в углу одного из них. Мы оказываемся в пустующей кладовой, в дальней стене которой еще один проход. Матсин проводит меня через него в узкий коридорчик, освещенный лишь одной лампой на стене. Прикладывает палец к губам и берет лампу в руки. Глаза у него темнеют в сумраке, лицо неподвижно и непроницаемо. Мы минуем еще четыре двери до той, что Матсин отпирает. Он снова касается пальцем губ и жестом приглашает меня войти.

В комнате стоят только стул и столик с приготовленным ужином, и еще один стул повернут к дальней стене. Сквозь верхнюю половину этой стены сочится свет, создавая мрачную полутень. Я пересекаю комнату и смотрю сквозь изнанку затейливого деревянного узора на гостевую столовую, залитую светом камней. Стол внизу тоже накрыт к ужину. Слуга заканчивает раскладывать по местам приборы и удаляется, до меня долетает эхо его шагов.

Моя комната – что-то вроде балкона, сквозь просветы в резьбе ясно видно весь нижний зал. Я слышу тихий щелчок и оборачиваюсь к пустоте и закрытой двери. Жду, пока глаза привыкнут к сумраку, потому что Матсин унес лампу. Когда отзвуки его шагов затихают, иду к двери и аккуратно жму на ручку. Дверь не открывается.

Что ж, можно и угоститься приготовленным ужином, решаю я, подходя к уставленному тарелками столу. Расстеленный под ним ковер заглушает скрип стула, а скатерть не дает звенеть посуде. На первом приоткрытом блюде я нахожу три мясных пирога. Долго смотрю на них, прежде чем открываю все остальное и сажусь есть.

И почти сразу заканчиваю, от беспокойства аппетита совсем нет. Я встаю и перебираюсь к стулу с видом на все еще пустую столовую. Моя комнатка явно сделана для тайного наблюдения за теми, кто сидит внизу. Судя по всему, Кестрин хочет показать мне, как пройдет ужин. Что бы там ни случилось, надеюсь лишь, что он не заставит меня возвращаться во дворец сегодня же. Я складываю руки на коленях и жду, желая доверять намерениям принца, желая уметь отклонять его приказы.

Через несколько минут я слышу приближение людей.

Кестрин ведет Валку под руку сквозь двойные двери и провожает во главу стола. За ними следует строй молодых пар, лордов и леди, неторопливо расходящихся по своим местам в строгом соответствии с важностью положения. Одну из женщин я точно видела раньше – это прислужница Валки, впустившая меня в ее спальню после того, как принцесса удалилась ко сну. Сомневаюсь, что она тогда призналась в содеянном.

Слуги вносят первый круг блюд, и за столом начинается беседа с Валкой во главе. Менайский она едва знает, но за креслом у нее стоит переводчик, и его чистые певучие слова разносятся по комнате не хуже более резкого, властного голоса Валки. Не могу поверить, что этот голос когда-то принадлежал мне. Теперь он такой же чужой, каким был прежде менайский язык.

Я с растущим беспокойством слушаю, как Валка нелестно и глумливо отзывается о встрече с одной из отсутствующих дам под согласное хихиканье остальных леди. Кестрин мало вмешивается в разговор. Он сидит спиной ко мне, так что я даже не вижу его лица.

Валка переходит к обсуждению грядущего через неделю бала, и ах! Какая готовится свадьба! Все гости охотно соглашаются, что событие будет поистине великолепным, по дворцу покатятся пир за пиром, бал за балом, а на все приготовления осталось меньше пары месяцев.

Я смотрю в столовую невидящим взором. Не может быть, неужели так скоро? Быстрые подсчеты напоминают о том, о чем я была счастлива позабыть: до королевской свадьбы лишь семь недель. Через семь недель Валка сделает все, чтобы от меня избавиться, а немногим позже и Кестрина продаст Даме. Ну почему же осталось так мало времени?

– Даже беспризорным детям кое-что приготовят!

Я моргаю и пытаюсь сосредоточиться на разговоре, а голос Валки все еще звенит в ушах, пока переводчик повторяет ее слова.