Читаем Колдун 2 полностью

— Правильно, что забрал обоих, — мягко улыбнулся в ответ Мишка. — Ничего, Петь, вырастут.

— Конечно вырастут, — тряхнул головой мужчина.

— Пойду я, — поднялся Мишка. — Уж третий час ночи, спать пора. Засиделся я у тебя.

— Куда собрался-то среди ночи? — удивился Петр. — Не пойдешь никуда! Тут переночуешь, а с утра и пойдешь.

— Спасибо, конечно, Петь, — широко улыбнулся Мишка, — но тебе ж самому спать негде! Пойду.

— Стой, — ухватил его за руку мужчина. — Вон на моем матрасе ляжешь, а я на полу. Найдем место. Нечего ночами бродить…

— Не, — мягко освобождаясь от его руки, отозвался парень. — Да и чего бродить-то? Идти что ль далеко? Сто метров между секциями, — широко улыбнулся он. — Тем более мне вставать завтра рано — надо родителей навестить, а то волноваться станут. Еще детей разбужу… Ни к чему.

Кивнув, Петр притянул к себе парня и крепко обнял.

— Спасибо тебе, Мих. Вовек не забуду, — хлопнул он его по спине и оттолкнул. — Ступай. Я в окошко погляжу на всякий случай.

Выйдя из секции, Мишка поднял голову вверх и улыбнулся торчавшему в окне Петру. Махнув ему рукой, парень направился к себе.

Петр, провожая парня взглядом, краем глаза заметил что-то… неправильное. Нахмурившись, мужчина принялся внимательно осматривать двор. Вдруг взгляд его зацепился за куст сирени, росший перед входом в секцию. Часть куста стояла потемневшая, пожухшая, и тихо роняла сухие, мертвые листья. «Так вот как он оклемался… — с непонятной горечью подумал Петр. — Жизнь за жизнь, значит…» Но, посмотрев на постепенно оголявшиеся сухие ветви, махнул рукой — невеликая цена: куст сирени за жизнь его детей.

На следующий день Мишка, вернувшись от родителей, ошалело стоял и, почесывая в затылке, смотрел на кучу детских вещей, сваленных у его двери.

— Явился что ль? — выглянула из-за угла коридора Вера. — Бабы тут со всей общаги да с домов окрестных вон детям тем одежку да обувку насобирали. Снесешь им? Тебя-то не было, так мы под дверью сложили все, — вытирая руки полотенцем, подошла она к озадаченному Мишке.

— Снесу… Спасибо, Вер, — растерянно отозвался парень, не отрывая взгляда от кучи вещей. — Откуда только они узнали-то все?

— То есть откуда? — всплеснула руками женщина. — А мы с Зинкой на что? Или дети голые да босые ходить станут? Мало они натерпелись, что ли? — в голосе женщины зазвенели слезы. Смахнув предательскую влагу с глаз и хлюпнув носом, она продолжила: — Мы с Зиной с утра на кухне всех пособрали да и рассказали про деток тех, что ходить им не в чем. Велели всем вещички да обувку, что от детей пооставались, собрать да тебе принести, а уж ты детям отдашь. Вот бабы и расстарались, — кивнула она на кучку. — А там уж кто знакомым, кто в магазине, кто на работе сказал, вот и…

Договорить она не успела: в дверь требовательно забарабанили. Вскинувшемуся от неожиданности Мишке показалось, что ногами. Открыв дверь, он понял: не показалось. За дверью стояла женщина, нагруженная детскими вещами, а за ее юбку держалась девочка лет восьми, обнимавшая нарядную куклу.

— Здрасьте вам! — отдуваясь, пропыхтела женщина. — Здеся что ль детки-то, коих фрицы мучили?

— Вещи сюда заносите, вот тут складывайте, — отодвинув в сторону Мишку, засуетилась Вера. — Вон Миша их сейчас детям отнесет.

— Ох, жалко-то как бедняжечек, — сгружая свою ношу в кучу, проговорила гостья. — Натерпелися сколько… Тута вот и обувка, и одежка… И на осень, и на зиму тож. Со всего магазину пособрали. Вы уж передайте деткам-то… — всхлипнула она. — А тута вот еды им маленько, вкусненького положили. И конфеток им.

— Передадим, обязательно передадим! — закивала головой Вера. — Спасибо вам большое!

— Мам, а чего они натерпелись? — с любопытством переводя взгляд с матери на Веру и обратно, спросила девочка.

— Ох, Маруся… У фрицев они были, в плену… Без мамки и папки. Заступиться-то за них некому было… Так те издевались над ними, как хотели, — погладив девочку по голове, промокнула женщина глаза платком, висевшим на плечах.

— А почему еды им? И одежду? — задумавшись, проговорила девочка.

— Так голодные они были же… Им фрицы есть совсем не давали, голодом морили. И мучали всяко. И одежки у них нету. Фрицы рванье им дали, да и все. А боле и не было ничего. И зимой одеть нечего было, мерзли, бедняжечки, — попыталась объяснить дочери женщина.

— А игрушки? Игрушки у них были? — крутя головой с одной утиравшей слезы женщины на другую, тревожно допытывалась девочка.

— Да какие там игрушки… — всхлипнув, отмахнулась от нее мать.

Девочка, опустив голову, задумалась. Пока женщины обсуждали, что пришлось пережить несчастным малюткам, Маруся напряженно прислушивалась к разговору взрослых. Наконец, гостья начала прощаться. Дернув за руку девочку, мать словно вывела ее из глубокой задумчивости.

— Мам, — позвала ее Маруся, выдергивая свою руку из ее руки. — Можно я Катю тоже тем детям отдам? Там же есть девочка, правда? — с надеждой взглянула она на Веру.

— Есть… — прижав полотенце к задрожавшим губам, кивнула Вера. — Девочка там и мальчик.

— Мам! Можно? — дернув женщину за юбку, подняла Маруся глаза на мать. — Ну мам!