Читаем Колдун 2 полностью

Петр стоял в ступоре истуканом, не сводя с Мишки округлившихся глаз. Молодой парень, несколько минут назад бодрый и полный сил, сейчас выглядел ненамного лучше узников концлагеря: бледный, худой, с синюшными обводами вокруг глаз, лоб покрыт каплями испарины… Да и внезапно появившиеся морщинки внешне удвоили его возраст.

Рука, державшая чайник, непроизвольно дернулась, и кипяток плеснул Петру на ногу.

— Чёрт! — зашипел тот и словно очнулся. — Водички? Ага, щас… — тут же заметался он по комнате с чайником в руках и снова ошпарился.

Дрожащими руками поставив чайник на стол, он суетливо напоил Мишку, навел чаю, расплескав едва не полчайника по столу, ринулся поправлять детям подушки, неверяще попутно ощупывая каждого. Взгляд его упал на свернувшегося калачиком на полу бледного Мишку.

— Мих… Ты это… Ты не помирай только… — испуганно зашептал он, дрожащими руками подсовывая парню под голову схваченную с кровати подушку. — Мож, неотложку позвать, а?

— Нее… — мотнул головой Мишка, не открывая глаз. — Мне просто полежать надо. Я скоро очухаюсь. Петь, ты только не прикасайся ко мне, ладно? Ты не бойся, не помру. Полежу маленько, и встану.

Открыв глаза, парень обнаружил себя заботливо накрытым одеялом. Дети, тихонько перешептываясь и прижимаясь друг к другу, сидели за столом, сжимая в тощих ручонках уже пустые стаканы. Скользнув взглядом по комнате, он увидел Петра, рывшегося в небольшом шкафу, вытягивая оттуда свой небогатый гардероб и прикидывая, как бы и во что переодеть детей — вещей у них практически не было, а все, что имелось, было перепачкано рвотой.

Вздохнув, Мишка поднялся, потер онемевшее лицо ладонями и улыбнулся настороженно следящим за ним испуганными взглядами вмиг замолчавшим детям. Лизавета, переводя огромные, невероятно синие глаза с Мишки на Петра и обратно, еще крепче прижалась к мальчику.

Услышав шевеление за спиной, Петр повернулся и, увидев сидящего на полу Мишку, бросил очередную тряпку в кучу на полу и наклонился над парнем.

— Мих, ты как? — с тревогой заглядывая во вновь помолодевшее лицо парня, спросил он. — Мож, чайку тебе сделать, а? Дак я щас, я мигом, — выпрямляясь, засуетился он.

— Погоди, Петь. Успеем чаю напиться. Малых вон выкупать бы да переодеть, не ровён час простудятся в мокрой одежке-то, — вставая на ноги и хватаясь за спинку кровати, чтобы не упасть, проговорил Мишка.

— Без сопливых знаю… — проворчал Петр, снова шагая к шкафу. Схватив очередную тряпку, он развернул свою майку, оценивающе глянул на нее и в раздражении бросил в кучу на полу. — Было б еще во что переодевать-то… — озадаченно почесал он затылок и, вздохнув, поднял с пола майку и снова развернул. Подумав, опять вздохнул и бросил ее на кровать.

Мишка, проводив майку взглядом, тоже вздохнул:

— Ты ступай воды поставь погреться да ребят искупай, а во что одеть, я ща придумаю, — и, пошатываясь, вышел из комнаты.

Едва выйдя за дверь, парень понял, что переоценил свои силы. Слишком сильно он выложился, стараясь помочь ребятам и борясь со своей темной сущностью. Едва прикоснувшись к детям, он вообще удивился, как они еще живы. Да и слабы те были настолько, что было странно, как они глаза-то открытыми держать могут. Влив каждому из них по хорошей порции силы и прежде всего остановив рвоту, он принялся чистить их организмы. Ужасаясь тому, что ни один орган у детей не работает нормально, он метался по их организмам, подлечивая то там, то здесь… Почувствовав, что его силы на исходе, Мишка огромным усилием воли остановился. Вовремя. Хоть не свалился в обморок, напугав детей. Им и так досталось.

С трудом спустившись по порожкам секции, парень добрел до лавочки, утопавшей в кустах сирени.

«Эх… Подпитаться бы от кого, как тогда от тех двоих… — промелькнула мысль в Мишкиной голове. — Но черт… Нельзя». Мишка вздохнул и прислонился головой к шершавому стволику. Напротив него уселась серая полосатая кошка с белыми лапками и принялась старательно умываться. «Интересно, а с животных тоже можно энергию брать? — задумался он. — Может, попробовать? Это же не люди…» Но, оценивающе взглянув на доверчиво улегшуюся перед ним кошку, парень передумал — жалко стало пушистую красавицу.

Переведя взгляд на темное небо, расчерченное светом звезд, словно тонкой паутинкой, он расслабился, буквально растворяясь в нем. Ему казалось, что он плывет куда-то, покачиваясь на мягких и теплых волнах, его окутывает какое-то непонятное спокойствие, нега, неторопливость… Растворившись в таких приятных ощущениях, он блаженно прикрыл глаза. «Дети! — сквозь напавшую на него дрему вдруг молнией пронзила его мысль. — Им нужна одежда!»

Вскочив с лавки, он чуть не бегом ринулся домой. Влетев в свою часть этажа, он направился к Зининой комнате, мельком удивившись, что так быстро восстановил силы.