Читаем Колдун 2 полностью

— Да я туда и не обращался… — склонив голову, проворчал Федор. — Чего людей зазря беспокоить? Им и без меня работы хватает. А меня подлечили в эвакогоспитале, там же и протез выдали, да домой отправили. Ну и чего мне людей беспокоить зазря? Раны подживают, протез имеется… Я и не ходил никуда. Дома сапожничать потихоньку пытался…

— С вашей-то рукой? — удивился врач.

— Дак я колодку мне вырезать попросил, навроде ноги… Вот одеваю на нее обувку, ногами али рукой зажимаю, где надо, а здоровой рукой чиню, — пожал плечами Федор. — Ничего, научился. Семью кормить как-то надо… А тут хоть маленько, а все ж приработок. Не одной же Лене рваться… Я и ножи точить приспособился, и примусы помаленьку починяю, радево опять же… Да мало ли чего бабам починить снадобится? Вот я помаленьку и делаю.

— Через несколько дней прилетит самолет с лекарствами, инструментом и оборудованием. Обратным рейсом он отправится в Москву с несколькими ранеными на борту. Я попрошу, чтобы Катюшу… Тамару доставили в Куйбышев этим же рейсом. А пока ее будут готовить к транспортировке, вы будете учиться ухаживать за девочкой, — задумчиво проговорил Максим Петрович. — Научитесь делать массаж, выучите все необходимые упражнения, расписание приема лекарств и необходимых процедур. Сразу по приезду отправитесь в госпиталь к Козлову Александру Ивановичу и передадите ему от меня письмо и все медицинские документы на …Тамару, — доктор споткнулся на непривычном для него имени. — Он будет следить за ее восстановлением.

— Спасибо, Максим Петрович… — задохнулся Федор, когда до него дошло, что сказал врач. — Спасибо вам большое! А я думал, как мы добираться домой станем…

— Вы что, думали, я отпущу девочку в таком состоянии вот так, просто выставив ее за ворота? Вы… вы в своем уме? — аж приподнялся возмущенный и оскорбленный до глубины души полковник. — А ну вон из моего кабинета! Отправляйтесь к дочери и учитесь делать массаж ребенку! — побелев от ярости, буквально прошипел доктор.

Мужчину пулей вынесло из кабинета.

Спустя неделю Федора с Тамарой доставили в эвакогоспиталь 3999 в Куйбышеве. Там ее уже ждали — полковник созвонился со своим коллегой и рассказал ему о девочке. Еще два месяца Тамара провела в том госпитале, после чего ее выписали домой под личное наблюдение Александра Ивановича.

Елена, боявшаяся, что девочка воспримет в штыки предложение Федора забрать ее в семью, увидев Тамару и услышав от мужа, каким образом та получила ранение, проплакала всю ночь, после чего, предварительно поговорив со своей дочерью, отвела Надю знакомиться с сестрой.

Вопреки опасениям родителей, Надюшка обрадовалась тому, что у нее появится сестра, причем сразу большая, аж на целый год старше нее. А уж то, что ее новая сестра еще и воевала, была разведчицей, и ее ранили, когда она подняла много солдат в атаку и вообще, она настоящий герой, вообще привело девочку в полный восторг. То, что сама Тамара ничего не могла ей рассказать, ее не смущало — рассказов родителей вполне хватило, а недостающие подробности добавила буйная детская фантазия. Тамара мгновенно стала для Надежды кумиром и образцом для подражания. И то, что сейчас сестра была очень больна, ничуть не мешало девочке часами просиживать возле нее, держа ее за руку и читая ей книги либо рассказывая все, что бы ни пришло в голову.

Федор и Елена первый год буквально не отходили от Тамары, выхаживая ее. Когда девочка начала пытаться двигаться, Федор мастерил всевозможные приспособления, чтобы она могла тренироваться, никого не дожидаясь. Часто Надя и Тамара даже соревновались, кто из них сможет больше раз поднять руку или сесть из лежачего положения… И когда Тамара пыталась сдаться, Надя ее подбадривала, поддразнивала и буквально заставляла двигаться снова и снова, в нетерпеливом ожидании момента, когда та наконец сможет пойти с ней в школу.

Спустя два года Тамара благодаря титаническим усилиям и самопожертвованию своей новой семьи смогла встать на ноги. Надю теперь было не угомонить. Она не отходила от сестры, каждую свободную минуту заставляя ее заниматься, лишь бы та смогла наконец выйти во двор. Ребенок, она не желала признавать, что Тамара слаба, что ей сложно… И жалеть сестру так, как ее жалели взрослые, девочка не собиралась. Поэтому именно благодаря задору и активности Нади Тамара делала грандиозные успехи.

В сорок седьмом она уже уверенно ходила с тростью и пусть пока еще с трудом, не всегда четко выговаривая слова, разговаривала. Федор договорился в школе с учительницей, и девушка заново училась читать и писать. Надя, всюду ходившая за сестрой хвостиком, наплевав на собственные каникулы, ходила на занятия вместе с ней. И горе было тому, кто посмеет хотя бы косо взглянуть в сторону Тамары.

* * *

Мишка, показав Егорову и Тамару, убрал руку и терпеливо ждал, пока полковник вынырнет из воспоминаний и переварит увиденное. Мужчина долго смотрел на серебрившуюся в лунном свете воду, снова и снова прокручивая в голове то, что показал ему приемный сын.