— Из твоего рта, — ответила Джина, дернувшись всем телом. Она вытерла руку о простыню, потом обняла Ларри и сжала его изо всех сил. Казалось, в это объятие она вложила последние силы. Через мгновение она отпустила его и безвольно обмякла. Подставила ему губы. Он поцеловал ее. Потом выпустил из объятий и лег рядом.

Ларри натянул на себя простыню и одеяло, прижался боком к Джине, положил руку на ее мягкий живот. Вдруг его рука почувствовала влагу.

— Ой, — сказал он.

Джина мягко рассмеялась:

— Нечего жаловаться, разбойник. Это подо мной все мокрое.

— Хочешь, поменяемся местами?

— Долг жены — спать на мокром месте. — Ее рука нашла его пальцы и пожала их.

Лежа в тишине, Ларри начал беспокоиться, что Джина может поинтересоваться, что с ним случилось. Хотя это было маловероятно. Они очень редко обсуждали свои интимные проблемы. Кроме того, он весьма успешно исправился.

— Ну, — сказал он, — я бы сейчас немного поспал, а то завтра я буду ни на что не годен.

— Тебе придется писать, как проклятому, чтобы оплатить новый наряд Лейн.

— Она скупила весь магазин, — пробормотал Ларри, откатываясь от Джины и сворачиваясь калачиком.

Джина рассмеялась и, к удивлению Ларри, прижалась к нему. Обычно они спали в разных концах кровати.

Но ему это понравилось. Дыхание Джины приятно грело шею. Она прижалась грудью к его спине, ее согнутые колени касались его ягодиц. Волосы слегка щекотали плечи. Ее бедра были такими гладкими. Рука Джины нежно обняла его, ее пальцы скользнули по его животу.

— Что, дорогая? — спросил он.

Джина поцеловала его в спину.

— Умница мой. Я просто хочу быть поближе к тебе.

— Ну, тогда все в порядке.

— Спасибо.

— Тебе хорошо?

— Не знаю, — прошептала Джина. — Думаю, что да. А тебе?

— Я хотел бы, чтобы мы не ходили туда сегодня днем.

— Я-тоже. Никогда не видела ничего ужаснее. — Она покрепче прижалась к нему. — С другой стороны, тебе же нужен новый материал для книг.

— Я бы обошелся и без такого материала.

— Реальность слишком груба для тебя, так ведь? — поддразнила она его.

— Действительно.

— Твои поклонники были бы разочарованы, если бы узнали когда — нибудь, какой ты неженка. Ужасный Лоуренс Данбер, мастер кровавых сцен — трусишка.

— Трусишка, да? Ты слишком много общаешься с Питом.

Джина снова рассмеялась:

— Давай спать, мой герой.

СТРЕМЛЕНИЕ

Глава 7

— Счастливой поездки, — пожелал папа и шлепнул Лейн по портфелю, когда она выходила из дверей.

Лейн состроила ему рожицу.

— Передай привет Рою и Дейлу, — прибавил он.

— Ты — сама любезность, — сказала Лейн и, отвернувшись, заспешила к машине. Ее красный «мустанг» сиял в утреннем свете. Она обошла машину и остановилась у водительского места, чувствуя себя свеженькой и неотразимой в новой одежде — футболке в розовый и голубой горошек и в голубом хлопчатобумажном костюме, — джемпер с воротником — галстуком, отделанный белой тесьмой, с узором из голубых цветов на груди, по талии и по подолу юбки; и в белых сапожках с бахромой.

Папа всегда подшучивал над ее манерой одеваться. Но она считала, что в этом наряде смахивает на ковбоя.

На горячую, крутую девочку — ковбоя, так она думала о себе, садясь в машину.

По крайней мере, отец не сделал ей замечания по поводу длины ее юбки. Опускаясь на сиденье, она ощутила обивку почти всей длиной ноги. Разогревая мотор, она склонилась к рулю и посмотрела вниз. Юбка была достаточно короткой.

Сексуально, но в пределах.

Особенно ей нравился отделанный тесьмой подол, то, как ее зубчатый край ложился оборками на бедра.

«Джим с ума сойдет, увидев меня в таком наряде».

Как будто в этом ему надо было помогать.

Тихонько посмеиваясь, немножко подрагивая от предчувствия фурора, который произведет ее появление в школе в такой чудесный день в таком потрясном виде, Лейн выехала на дорогу. Она включила радио на волне «86,9, все лучшее по стране 24 часа в сутки». В эфире был Энди Трэвис. Она сделала звук погромче и выставила локоть в окно, на теплый ветерок.

Боже, как хорошо.

Даже страшно, до чего хорошо.

Лейн прислонилась к дверце, тряхнула головой и почувствовала, как ветер обдувает ее лицо и треплет волосы.

Подумать только, как она переживала, уезжая из Лос-Анджелеса. Наверное, она рехнулась, не желая покидать ту паршивую квартирку, тот город с душным воздухом и землетрясениями. Правда, она там выросла. Она привыкла к тому городу. Она знала, что будет скучать по друзьям, по пляжу, по Диснейленду. Хотя тут было гораздо лучше. Она завела новые знакомства, полюбила реку, а чистые открытые пространства дарили ей постоянное ощущение свободы, сулили каждый день новые радости.