Читаем Когда время против нас полностью

"КУРВ" был спущен на воду в 9.40 утра. В его манипуляторе был зажат второй зажим с прикрепленным к нему шестидюймовым плетеным нейлоновым канатом. По своим характеристикам он похож на "Пайсис", но его системой "погружение - всплытие" с борта корабля управляет оператор, наблюдающий за работой аппарата по маленькому телевизионному экрану. Аппарат пошел вниз по канату, заведенному "Пайсисом-2". После трех дней неудачных попыток дальнейшие события происходили так гладко, что в это даже не верится.

9.50 - "КУРВ" на глубине 190 футов.

10.12 - "КУРВ" на глубине 1100 футов.

10.30 - "КУРВ" подошел к "Пайсису-3".

10.31 - "КУРВ" установил визуальный контакт.

10.35 - "КУРВ" ввел захват в открытую кормовую сферу нашего аппарата.

Боб и Дез, находясь на палубе "Джона Кейбота" у пульта управления аппаратом, смотрели на все происходящее как зачарованные. "КУРВ" опустился так близко от "Пайсиса-3", что локатор сразу-же его обнаружил.

Как только установился визуальный контакт, Дез прокомментировал изображение на экране и помог оператору вывести "КУРВ" в положение, удобное для заведения зажима в кормовую сферу.

Итак, все сделано. За шесть с половиной часов ситуация резко изменилась от почти безнадежной до вполне благоприятной. Два прочных каната прикрепили к "Пайсису-3", и все были готовы к подъему аппарата.

ВОПРЕКИ ВСЕМУ НАС ПОДНЯЛИ

Совершенно упустив из виду появление на дне "КУРВ" и его успех с заведением второго каната, я вспоминаю только громкий металлический звук, который слышался в течение последнего часа нашего пребывания на грунте. Затем я услышал неразборчивое сообщение:

- ...Что бы ни случилось, мы поднимаем в 11.30...

Не придав этому особого значения, я снова уснул. Заключительная стадия спасательной операции началась. Спасатели, безусловно,рисковали, но больше тянуть и откладывать не могли, так как кислород у нас был на исходе, а они очень надеялись увидеть нас живыми на поверхности.

Разные чувства одолевали меня в этот момент, но больше всего мне хотелось, чтобы меня оставили в покое.

Действительно, путь наверх для меня был спасением, но он представлялся мне новым ужасным кошмаром. Больше я не мог спать и бесстрастно взирать на происходящее вокруг меня - это мне подсказывал мой печальный жизненный опыт.

...Как только Боб Эстаух появился на борту "Джона Кейбота", он определил, что грузоподъемные средства этого судна вполне пригодны для спасательных работ. Узнав об аварии, он все время был на ногах.

Во всех решениях он полагался на свой опыт и всегда оказывался прав. Он немедленно предложил Петеру Мессерви поднимать "Пайсис-3" с "Джона Кейбота", а не с "Вояджера", как планировалось раньше.

Капитану "Джона Кейбота" пришлось принимать трудное решение, сопряженное с большой ответственностью и риском, но принимать его надо было быстро, потому что спасательная операция подошла к своей заключительной стадии.

Существенную роль играла погода, усложнявшая подъем тяжелого аппарата с такой большой глубины. Решение было принято без колебаний, капитан взял на себя такую ответственность, и ему, как и многим другим спасателям из разных частей света, мы обязаны жизнью. Мы с Роджером хотели бы персонально поблагодарить его.

В 10.50 утра, немного раньше, чем планировалось, "Вояджер" начал вызывать нас по подводному телефону. Наконец им удалось установить с нами контакт: "Сейчас мы будем вас поднимать, Роджер". Мы ответили, что готовы к подъему.

Надеясь вырваться из этого кошмара, в котором мы прожили так много часов, мы решились на лишний расход энергии, зажгли маленькую лампочку и пристально посмотрели друг на друга. Манометр на кислородном баллоне показывал немногим меньше 50 атмосфер. Приближался тот момент, когда мы наконец сможем забыться и отдохнуть

от мучительной головной боли.

Мы включили скруббер, и он работал без перерыва. Одновременно добавили в атмосферу кабины хорошую порцию кислорода. "Пайсис-3" готовился к подъему, и мы могли позволить себе быть расточительными, хотя в голове как-то не укладывалось, что вот-вот начнется подъем.

Не чувствовалось, что спасатели совсем рядом, что все уже готово, но нам вдруг объявили, чтобы мы приготовились.

Глаза у нас уже привыкли к свету, который мы включили в нашем мирке, доживающем в любом случае свои последние часы, и мы наконец увидели, где у него верх и где низ.

Я вспоминаю, как злился Боб Эстаух, когда замечал какой-нибудь беспорядок. Он всегда был очень требовательным, и даже на дне Атлантики мы косвенно ощущали его влияние. Так, по его совету мы, ползая по сфере, разместили все, что было возможно, на ее дне, а сами прижались друг к другу в верхней части. Я смотрел на Роджера и ждал. Скруббер еще работал, дышать стало легче, и мы начали не только что-то соображать, но и проявлять беспокойство по поводу предстоящих событий.