Читаем Когда время против нас полностью

- "Вояджер"! Я "Пайсис-2"! Глубина 250 футов, - слышим мы с Роджером. Так это действительно правда - "Пайсис-2" идет вниз. Это казалось невероятным-так быстро все произошло.

Время пошло быстрее. Мы были возбуждены до предела. Задолго до того, как "Пайсис-2" достиг дна, мы увидели его свет. Он должен спуститься рядом, ведь он где-то над нами.

- Глубина 1000 футов, все нормально.

- Хорошо, "Пайсис-2".

Мы с Роджером лежали внутри "Пайсиса-3", наш маленький мир снова засветился. Нам, по всей видимости, осталось мучиться недолго. Мы решили для себя, что не надо вскакивать и смотреть в иллюминатор. Мало ли что могло быть там, наверху? Может быть, это уже следующее погружение аппарата, пока мы спали, может быть, они давно пытаются дойти до грунта. "Тик... тик... тик... тик... тик... тик... тик". Я вскочил. В первых проблесках света, проникших в нашу кабину, я увидел Роджера сосредоточенным и сидящим.

"Пайсис-2" был близко, он уже находился на грунте и искал нас. Погружение заняло у него 40 минут. Это достижение! Он медленно и осторожно маневрировал позади нас. Еще через десять минут он все сделал.

Не надо больше сеансов проверки связи. Не надо больше людям на поверхности волноваться из-за сноровки и умения пилотов "Пайсиса-2", которые видели, что главное сделано, но боялись в это поверить. Каждый знал, что еще не время расслабляться, иначе можно наделать ошибок. Все вокруг нас были очень возбуждены и собраны, а мы с Роджером, находясь в полумиле от них, продолжали спать.

- "Вояджер"! Я "Пайсис-2". Мы завели зажим в открытую кормовую сферу "Пайсиса-3" и убедились, что он там прочно держится. Ожидаем улучшения видимости.

После стольких дней усилий, ошибок и неудач "Пайсис-2" спокойно опустился на дно, обошел вокруг "Пайсиса-3" и аккуратно ввел зажим с канатом внутрь открытой кормовой сферы. Этот зажим мог открываться подобно зонтику и прочно застревал в сфере, не имея возможности выскочить оттуда. Полипропиленовый канат был достаточно прочным, чтобы поднять нас со дна. И как это ни невероятно, но на все ушло менее 45 минут.

Впечатление складывалось такое, что сделать все это было очень просто. Участники спасательной операции испытывала огромное облегчение. Наконец-то они добились успеха!

У нас на дне, в "Пайсисе-3", все эти драматические перипетии прошли почти не замеченными. Специалыю спроектированный и изготовленный зажим был прислан самолетом из Барроу. Он был заведен манипулятором "Пайсиса-2" в открытый люк кормовой сферы аварийного аппарата. После этого он раскрылся и уже ни при каких условиях не мог выскочить оттуда во время подъема аппарата - ценными. Где-то после сообщения о зажиме я снова потерял контакт с окружающим миром. Помню только, как хорошо было чувствовать рядом "Найсис-2", который мог говорить с поверхностью, его свет успокаивал, и мы могли спать. Боже, как же было холодно!

Наконец до моего сознания дошло слово "зажим", и моя реакция была подобна той, которую вызвало слово "КУРВ".

Я не понимал, что это такое, и сколько ни размышлял, никак не мог представить себе, как выглядит этот зажим. В конце концов я остановился на большом крюке, который может схватить за край открытого люка кормовой сферы.

...Я надеюсь, мы не перевернемся, когда начнем подниматься. Вспоминаю свои мысли:

"...можно плыть по течению и ни о чем не думать, "Пайсис-2" рядом..."

Вес аварийного аппарата в воде составлял 0,95-1,5 тонны. Зажим был спроектирован для подъема трехтонного груза с учетом запаса на возможные динамические нагрузки, вызванные качкой корабля. Его специально спроектировали судостроители Барроу сразу же, как только узнали об аварии.

Зачастую в драматических фильмах обыгрывается ситуация, когда двое, дней десять карабкаясь по скалам и цепляясь пальцами и ногтями за мельчайшие выступы камня, вдруг хватаются за страховочную веревку. Они поворачивают друг к другу обветренные и обмороженные лица с воспаленными глазами и с облегчением выбираются в безопасное место, а в это время звучит трогательная лирическая мелодия. Мы с Роджером нарушали все замыслы режиссера.

Нас мало интересовала безопасность при подъеме. В памяти свежи были ужасные рывки, когда три дня назад мы болтались подвешенными под "Вояджером", пока не оборвался буксирный конец.

Все могло повториться, и этого мы боялись больше, чем нашего безысходного положения на дне.

Сейчас нам понятно столь неестественное отношение к происходящему. Я уверен, что, если бы нам дали по два или три одеяла и немного выпить, мы восприняли бы все подругому.

Морской болезни подвержены и мужчины, и женщины. На меня, к счастью, качка не действует, но, по всей видимости, очень большая доза болтанки заставляет и меня забиться в угол и махнуть на все рукой. Пропадает всякое желание бодриться и что-нибудь делать.