Читаем Кодекс Алеппо полностью

Однажды Рафи увидел, как толпа остановила французский армейский джип и приказала солдатам выйти; им связали руки, приказали лечь на землю, положив головы на бордюр тротуара. А потом камнями размозжили им черепа. В 1946 году французы уступили, предоставили сирийцам самостоятельно управлять страной, и с их уходом евреи оказались целиком во власти соотечественников. Еврейская школа под патронажем «Альянс исраэлит»[5], где обучение шло на французском языке и в которой учился Рафи, вскоре закрылась.

В те дни великих перемен мир Рафи состоял из десятка тысяч людей, чьи имена повторялись из поколения в поколение, а корни были глубже, чем у любой другой еврейской общины в диаспоре, – людей, которые всегда тут жили или прибились к этим местам за многие столетия, спасаясь от гонений или в поисках удачи. Еврейская община Алеппо была старой уже в 70-м году, когда римские легионы разрушили Иерусалимский храм, и совсем древней, когда в VII веке туда пришли арабские завоеватели. Они жили здесь два с половиной тысячелетия, хотя по местным оценкам – три тысячи лет и ни годом меньше. Традиция говорит, что корни общины уходят к завоеванию города Иоавом, полководцем царя Давида – эпизод, который вскользь упомянут в Библии. Согласно одному из тех преданий, что пытаются расцветить и приукрасить нечто древнее и впечатляющее, чтобы выставить его еще более древним и впечатляющим, этот полководец самолично руководил постройкой главной синагоги, а также цитадели.

Арабские жители называли город Халебом. Евреи же нередко звали его именем, упомянутым в Библии – Арам-Цова, подчеркивая тем самым, что они там не гости. Среди еврейских семей были такие, как Даяны или Тавилы, жившие в городе на протяжении тысячелетия, и Саттоны и Кассины, чьи предки бежали в Алеппо от испанской инквизиции. Были здесь и ди Пиккиото, принадлежавшие к роду тосканских купцов, и Багдади (как наш смотритель синагоги) – выходцы из Ирака, и даже семьи с фамилиями вроде Хорнштейн и Гольдман, приехавшие из Восточной Европы. Среди них, в большинстве своем приверженцев традиций и патернализма, была и горстка свободомыслящих, и небольшая группа сионистов, и даже один коммунист, назвавший сыновей Ленином, Сталином и Карлом.

При господстве ислама евреи получили статус меньшинства, к которому относились вполне терпимо (по-арабски зимми), – этим положением евреи и христиане были обязаны принадлежностью к монотеизму. Несмотря на растущую в наши дни тенденцию изображать мусульманский мир прежних времен обителью религиозной терпимости, где евреи процветали, на самом деле они всегда зависели от прихотей капризных властителей и настроения враждебного большинства. В глазах этого большинства евреи были бездельниками, людьми без чувства собственного достоинства, лишенными мужества, но, пока они признавали превосходство мусульман, им, как правило, разрешалось жить и исповедовать свою веру, а иногда и обогащаться. Отец Рафи, как и все мужчины, вел дела с мусульманами; большинство алеппских евреев покупали выпечку у мусульманских пекарей, а кошерное мясо у мусульманских мясников, если те нанимали еврейских резников. Но к моменту рождения Рафи старые связи уже начали ослабевать.

С появлением в странах ислама французов и других европейцев евреи стали забывать отведенное им место, начали изучать иностранные языки, уделять внимание образованию детей, преуспевать в бизнесе, часто опережая мусульман. В Алжире они приняли французское гражданство, в котором мусульманам было отказано. В годы британского владычества в деловом центре Каира евреи построили большую синагогу в древнеегипетском стиле. Арабы-мусульмане, которые все в большей степени рассматривали себя как национальное образование (которое могло принять арабов-христиан, но отвергало арабов-иудеев), были возмущены усиливающимся влиянием западных стран, выступавших как защитники и покровители евреев. Когда другие евреи, жители Европы, толпами хлынули в Палестину, неприязнь арабов еще более усилилась, что вынуждало евреев исламского мира убеждать соседей в своей преданности. «Евреи Сирии не имеют отношения к сионизму! – гласило заявление, опубликованное в 1929 году еврейским молодежным клубом в местных газетах Дамаска. – Напротив, они разделяют со своими арабскими согражданами все горести и радости». Мусульмане, говорилось в этом заявлении, должны делать различие «между европейскими сионистами и евреями, веками живущими на этой земле».