Читаем Код имплементации: 40. Часть 2 полностью

– О, вот это я понимаю. Вот это сервис! Активирую декодер… Захват кода, вычисление алгоритма… Проверка уязвимости…

Ульяна затаила дыхание. Она тоже видела, что непонятные символы: бочки, спирали, точки, жучки-скарабеи – превратились во вполне понятный, привычный буквенно-цифровой код. Знакомые арабские цифры чередовались с буквами греческого алфавита. При этом «Фокус» совершенно спокойно отреагировал на смену кодировки. Вообще на нее никак не отреагировал.

Артем, оказывается, тоже за этим наблюдал:

– Биоритм «Фокуса» нейтральный. Вспышки активности не фиксирую.

– Готово! – радостный вопль Крыжа. – Народ, есть алгоритм! – он перебросил на центральный монитор формулу. – Щас, ребят, будет интересно… Ульян, верни прежнюю кодировку.

Ульяна снова нажала кнопку на экране, кружок опять захватил треугольник, запульсировал.

Пауков медленно выдохнул: выведенная Крыжем формула преобразовалась, линии, знаки и символы легли в знакомый рисунок. ТРОПАН.

Пауков посмотрел на айтишника:

– То есть он сразу сообщил нам формулу модификации?

Крыж кивнул.

– По-моему, это только подтверждает, что «Фокус» не вышел из-под контроля, а проходит модернизацию, – Ульяна поправила волосы. – Что, пошли в нейросеть?

Артем подгрузил ее биотелеметрию, вывел отдельной строкой нейростатус корабля.

– Как ты думаешь определить локацию основных данных по энергону? – спросил.

– Аналогично со «Сционой». Я буду проходить по основным узлам, добиваясь открытия паролей и кодов. Там, где почувствую сопротивление или иное отклонение, буду сообщать. Вы фиксируете, далее смотрим подробнее.

Крыж почесал подбородок, прищурился:

– А что, может, и сработает. Шут его знает…

Пауков кивнул:

– Давайте попробуем, пока мы все равно на буксире. Кир, ты поглядывай, ладно, что там?

Авдеев угукнул, широко зевнул:

– Мы, похоже, вместо бесплатного аттракциона тут: местные вон аж шеи посворачивали на нас. Цирк на выезде, короче.

Крыж недовольно проворчал:

– Ну не зна-аю. Когда Зиу-Зимар сканировал ручками карту маршрута и потом сбрасывал ее с ладошки аки Мерлин, я, например, дар речи потерял…

Ульяна захохотала:

– А вы видели его лицо, когда я говорила, что «Фокус» – наша перспективная разработка? У него челюсть отвисла. Типа, так это коромысло еще и летает?

Артем спрятал улыбку, поднял глаза на Ульяну:

– Ульян, хватит ерзать… Лианин сотрешь. Активирую афферентную связь, выход на дельта-ритм на двадцать, – на мониторе загорелись цифры, начался обратный отсчет.

Ульяна медленно вдохнула полной грудью и так же медленно выдохнула. Голос Артема вел ее через навалившуюся темноту:

– Давление сто сорок на сто, успокаивайся. Дыши. Могу выровнять медикаментозно.

– Знаю, что можешь, – Ульяна чувствовала собственное падение, словно ее мир смыкается до игольного ушка, и ей надо проникнуть через него, пробраться.

Самые огромные миры открываются за самыми незначительными дверями. Девушка выдохнула, закусила губу.

– Давление скачет. Сто шестьдесят четыре на сто. Дельта-ритм на десять. Афферентная связь четыре, – он наблюдал за графиками активности первого навигатора и корабля-биогена: – Синхронизация. Дельта-ритм четыре. Давление сто пятьдесят два на сто, пульс семьдесят. Аккуратнее, Ульяна. Что чувствуешь?

– Тяжело, – прошептала.

Она не чувствовала собственное тело, но и легкости не было. Темно. Нет привычного звездного простора. Нет навигационных маршрутов. Только чернильная мгла. И никаких ориентиров. Будто подвешенная на дне Марианской впадины: давление, темнота и холод.

Девушка повела плечом, откинула голову на подголовник, прислушалась: кто-то был рядом. Совершенно отчетливо она поняла, что не одна в этом безвременье. Замерла. Звук равномерно перескакивал с одной тональности на другую. В ответ – ее собственное сердцебиение. Пульсация.

Раз-два-три. Хлопок. Раз-два-три. Хлопок.

Девушка расслабилась, отдаваясь знакомому ритму, подхватила его.

Бесконечный нырок в глубокое чёрное озеро без дна.

Раз-два-три. Хлопок. Раз-два-три. Хлопок. Что-то более сильное и могучее подхватило ее, увлекая в танце.

Она стала раскачиваться в такт. Музыка слышалась отчетливее. Пульсация – ярче. Девушка чувствовала, как она проникала сквозь кожу, будоражила кровь. В черноте вокруг проявлялись краски, уводя от слепоты.

Кто-то невидимый осторожно дотронулся до плеча, позвал вправо. Мигнул серебристо-ультрамариновым. Она подчинилась, шагнула следом и тут же вывалилась в помещении серверной. Ни с чем нельзя спутать это уходящее вглубь корабля пространство, наэлектризованное, напряженное. Здесь пахло туманом, сырым песком и йодом, а в вязкой тишине, словно дыхание спящего великана, шелестели нейроимпульсы корабля-биоморфа.