Читаем Книга магии полностью

Да, мои ласточки, Джек очарован. Дитя города, он в жизни не видел деревьев-исполинов с такой пышной зеленью, не вдыхал влажного воздуха густого леса. Новые знакомые выходят на сочный луг с высоким травяным ковром в пятнышках светлячков, а вот и сам дом, уютное жилище с обшитыми деревом стенами, карнизы украшены причудливой резьбой, в которой прослеживается мотив разнообразной морской фауны. Во мраке Бильскинир-хаус выглядит восхитительно уютно, окна приветственно сияют. На Джека снисходит какое‐то дурманящее умиротворение, внезапное смутное чувство, что теперь он дома. Ему вдруг становится жаль, что он явился сюда вором, а не желанным гостем.

Длинная очередь на прием вьется через переднее крыльцо и сбегает вниз по широким гостеприимным ступеням. Джек не желает знакомиться с хозяевами, он кивает Лусциусу, прижимает палец к губам, выдергивает у аристократа жемчужину из кольца с печаткой (безумие, но устоять невозможно) и удаляется. Заметив нескладную даму в широченной юбке с фижмами, Джек ныряет под складки, ловко скользит и незамеченным проникает через входную дверь.

Если бы Джек хоть когда‐либо читал приличные газеты вместо сенсаций желтой прессы, время от времени уделяющей ему хвалебные строки, он бы, возможно, узнал причину праздника: совершеннолетие Понтификессы, День ее рождения.

Ах, какой бал! Богатеев столько, что Джека одолевают фантазии. Никогда в жизни он не видел сразу столько роскошных, соблазнительных безделушек, так и шепчущих: «Возьми меня!» Даже его романтическая цель подернулась смутной пеленой. В половодье ярких людей и ярких пальто, ярких париков и ярко-красной губной помады, ярких туфель и чулок, ярких глаз и ярких-преярких драгоценностей он спотыкается, ноги его подкашиваются, локти дрожат. Обычно в такие моменты галка приводит его в чувство, но птицы нет, поэтому он сильно, до кости, кусает себя за палец. Яркая струйка крови смешивается с горько-сладким вкусом шоколада во рту, и он вспоминает, зачем пришел сюда и как мало времени в его распоряжении.

Птичьи вольеры Блискинира широко известны. Газета «Альта Калифа» не раз рассказывала о них. Трижды в месяц они доступны для широкой публики за весьма скромную плату в два лизби. Джек, разумеется, никогда там не бывал, в детстве у него не было денег на развлечения, а во взрослом возрасте – желания. Однако архангел Боб дал ему перо, чтобы найти вольеры, потому что сориентироваться в замке – дело непростое. Подобное тянется к подобному. Боб уверил, что перо полетит в нужном направлении. Джек вынимает перо из жилета, вздрогнув, потому что кончик пера так и норовит нанести укол за неосторожное обращение. Само перо острее бритвы. Когда перо показывает нужное направление, кончик загорается ярким светом. Два шага вперед – сияние ярче, назад – сияние угасает.

Он следует за манящим светом, передвигаясь в давке модной танцующей публики. Его красные стучащие каблуки пружинят и подпрыгивают, теперь невысоко, в джиге, тарантелле, фокстроте. Перо танцует с ним вместе, погружаясь, кружась, вертясь, ведя его сквозь бесконечную спираль веселых танцоров. Конец пера расплавился, от ости идет жар, перо обжигает кончики его пальцев. Но ожог – такая ерунда, а веселая музыка скрывает его боль…

Тут он осознает, что, кроме него, никто уже не танцует. Словно визг остановившейся пилы, всхлипнула последняя скрипка, и танцоры сбились, оглядываясь по сторонам, озадаченные внезапно наступившей тишиной. Ликующий голос закричал:

– Арестуйте его!

Джеку не приходится гадать, кого касается приказ, сомнений нет. Сжимая в руке перо, Джек топает каблуками по доскам из красного дерева и взмывает ввысь над толпой. Каблуками он сбивает фигурку слона, взгромоздившегося на парик Главной судьи, и сгибает пучок перьев ангела у воеводы Шинглтауна. Джек парит под сводами залы под музыкальное сопровождение из тревожных и взволнованных криков. Внизу рой красно-коричневых пиджаков, как в зеркале, отражает его передвижение по бальной зале. Но воздух свободен для полета, и его преследователи смущены яростным воем гостей. Надежды поймать нашего героя у них почти нет. Джек стучит каблуками по дымоходу, попутно припудрив сажей пару камней, и подлетает к люстре. Ее рожки – отличная трапеция, поэтому Джек раскачивается на ней, каблуки парят над головами преследователей, которые тщетно пытаются колоть его штыками, пока ядовитые змейки плюют в поднятые к потолку лица.

Алакраны, визжа, отступают, но вместо них появляется рыже-коричневая фурия, чей прыжок исполнен столь же ярой мощи, как у Джека. Койотиха взмывает в воздух, пена летит из открытой пасти, от ярости рыжая шерсть встает дыбом. Ее зубы скрежещут о подошву ботинка Джека. Джек пинает врага ногой, и та отступает, но только для того, чтобы собраться с силами и напасть снова. К счастью, Джек взлетает повыше, и койотиха зубами хватает лишь край его одежды. Джека уносит инерцией, а койотиха отступает с куском ткани в зубах.

– Ой, да это же мой пестрый фрак, – раздается крик.