Читаем Книга магии полностью

Наш герой даже не замечает пропажи верной подруги, он прыгает по Пасифика Плайя, перескакивая через хижины серфингистов и ночлежки. Солнце заходит за край моря, холодный ветер пощипывает серую блестящую водную поверхность. На горизонте виднеется неуклюжая громада Билскинира.

А тем временем, почти вплотную, за Джеком крадется тень, четыре ноги, всклокоченная янтарная шерсть, нефритово-зеленые глаза – грязная койотиха, почему‐то с мешком в пасти. Подойдя к Билскиниру, Джек смеется вслух – попасть в замок будет проще простого! В конце мощеной дороги собралась толпа экипажей, в воздухе слышна симфония властных окриков и проклятий, звона уздечек и ржания лошадей – кучера модных карет прилагают все мыслимые усилия, чтобы заполучить хорошее местечко. Судя по тому, как разукрашены кареты, Понтифика дает роскошный бал.

С высоты песчаной дюны Джек наблюдает за толчеей и неразберихой, задорно хихикая. Кто это там в бобровой шапке, Лусциус Фирдраака? Герцог де Грандселлос в коринфских бархатных панталонах и меховой накидке из лемура? Чеддар ла Рок рука об руку с княжной Напроксиной, оба в блестящих черных кожаных куртках, отделанных алыми перьями? От возбуждения по спине Джека пробегают мурашки. Знали бы они, кто он… вот потеха!

Гости сплошным потоком заполняют дорогу. Их усаживают на баржи в форме лебедей, которые затем плывут по затопленному пути, где то там то сям мерцают причудливые водные существа, собирающиеся в запрудах, по направлению к открытым нижним воротам Билскинира.

Вооруженные полицейские, толкущиеся вокруг знати, выполняют роль почетного эскорта. Могущество Пеймона настолько велико, что он может нейтрализовать любого непрошеного гостя за много саженей до ворот.

Шляпа Джека служит не только для красы, хотя она великолепна. Просторный купол вмещает уйму полезного: изысканные вещички, талисманы, приворотное зелье и многое другое. Для успеха многих его дел требуется лишь скорость, но иногда необходимы и всякие хитрые штучки. Куда же запропастилась проклятая галка? Наверняка увидела что‐то блестящее и умчалась. Ладно, Джек и один не пропадет.

Он снимает шляпу и достает толстую плитку шоколада. На цветочной этикетке написано: «Гламурный шоколад мадам Твонки». Один укус – и никто не узнает о настоящем происхождении Джека, он будет окутан гламуром, и даже острые глаза Пеймона не смогут проникнуть сквозь эту завесу. Думаете, слишком уж легко? Возможно, но здесь есть подвох, который может оказаться смертельным: гламур держится недолго, где‐то около часа. И времени терять нельзя.

Пока черный горьковато-сладкий вкус держится на языке, Джек сползает с песчаной дюны, лавирует среди карет, проталкивается между слугами, прыгает в лебединую баржу, отчаливающую от берега.

– Чудесный вечер, – его вкрадчивый, шелковистый голос так и льется в ухо удивленному пассажиру. – И чудный бал, не правда ли? Как вам идут эти пелерина и шляпа! Дорогой мой, разве этот корабль не прелестен? У нашей хозяйки отличный вкус!

Лусциус Фирдраака, ибо это он пассажир судна, ошеломлен славным попутчиком, и на глазах у аристократа выступают слезы умиления. Но изысканные манеры, взращенные в нем с младых ногтей, не позволяют расслабиться, и он, вежливо соглашаясь, выуживает из кармана шелковую паутинку носового платка – промокнуть уголки глаз, пока не потек макияж.

Тем временем на берегу койотиха лавирует в дебрях карет, лошадиных копыт, прячется за ландо графини Кастории. Там, скрытая от чужих глаз, она подтягивает лапы, отряхивается. Черные шерстинки слетают – это женщина, у нее не четыре лапы, а две ноги – она прядет шаль из прозрачного воздуха. Завернувшись в нее, дама подхватывает мешок под мышку и выходит из укрытия, проталкиваясь к началу очереди на баржи, игнорируя слабые протесты других гостей, которые, видя шрамы на ее лице, быстро умолкают и уступают дорогу.

Ну, разумеется, гостям Понтифики не придется карабкаться по холму к Билскинир-хаус, не то их праздничные ленты обвиснут, парики встанут колом, высокие каблуки сотрутся, кружева помнутся! Поэтому едва корабль-лебедь подплывает к берегу, помощники Пеймона сажают наш новообразованный дуэт в экипаж, и, как в шахте, наверх его тянет спокойный, очень милый синий ослик, каких Джек в жизни не видел. (Он тут же решает украсть ослика на обратном пути.) На вершине горы их высаживают перед стеной огромных деревьев с красной древесиной, чьи стволы – толщиной с дом, а кроны, как зеленое небо, закрыли свод. Джек и Лусциус идут по покрытой мхом тропинке, две тени в длинном потоке подобных же теней. В сказочной темноте болтовня стихает.