Читаем Книга магии полностью

Как только дверь за ним затворилась, Биленуса прорвало:

– О каком мире может идти речь, если эта неблагодарная змея так неуважительно со мной обошлась?

– Значит, вы муж Сирены? Не знал. Я в то время отсутствовал по делам.

– Я не просил от нее ничего непомерного. Только быть покорной, скромной, рожать детей и заботиться о моем удобстве – обычные мужские желания. Но вижу, она своего добилась.

– Волос долог, ум короток.

– Вот именно, вот именно. Когда Сирена пришла ко мне, она была вполне покорной женщиной, безо всяких притязаний на магию. А потом начала говорить о снах и легких, как перышко, прикосновениях лепестков на лице. Да эти глупые домыслы ничто против четких мужских видений расцветающего волшебства!

– Мужчинам женщину не понять.

– О да, о да. Что хуже всего, женщины моего Дома ей потворствовали! Она ввела их в заблуждение своими безупречными манерами. Изображала из себя паиньку, а на самом деле скрывала ужасную правду.

– Хоть гнили и не видно, ветка ломается быстро.

Биленус больше не слушал его – как прорвавшая запруда, он изливал из себя обиды, собираясь выплеснуть все до конца.

– Сами знаете, ваш магический Дом влиятельным не назовешь. Для девчонки вроде Сирены это был отличный брачный союз. Только вот она считала, будто слишком хороша для меня, а ведь я уважаемый провидец и уже сделал себе имя, когда раньше всех прочих нашел в городе Хейвери трех могучих молодых магов. С ней же с самого начала что-то было не так! На сухой земле урожай не вырастет.

Титус поморщился, но собеседник, не заметив, продолжал изливать обиды:

– Что пользы от той, что не рожает? Женщины дают жизнь магам, а не становятся ими сами. Что бы она вам ни рассказывала, все было совсем не так…

Титус уже сожалел, что остался за столом. А ведь Сирена явно знала, что этот человек прожужжит ему все уши, защищая свою точку зрения и баюкая ущемленную гордость. Оставалось только вставлять в горестный монолог вежливые банальности и подкидывать вопросы всякий раз, когда собеседник приостанавливался, чтобы перевести дыхание. Редких фраз вполне хватало, чтобы тот не замолкал.

Рисуемый Биленусом портрет Сирены был отнюдь не лестным.

Меж тем тени за окном удлинялись, и солнце все сильнее клонилось к западу.

Вошел трактирщик.

– Магистр Титус, ваши покои готовы. Ужин подадим, как только попросите, или после темноты, если вам это предпочтительнее. Нашему городу повезло. Есть у нас один маг, человек скромного дара, которые приходит на закате и зажигает светильники с ледяным огнем, чтобы постояльцам было удобно.

– Разумеется, вы разделите ужин со мной, – вклинился Биленус.

– Разумеется, – учтиво кивнул Титус. – Позвольте только смою дорожную пыль.

– Да, конечно. Вообще-то, у меня самого перед ужином есть кое-какие дела. Следовало бы заняться ими раньше, но вдруг появились вы, и мы столько проговорили, что я позабыл о цели своего приезда. – Биленус подозвал слугу и спешно покинул трактир.

Титус подумывал последовать за ним, но Сирена излучала такую уверенность, что он решил сначала разыскать девушку.

Трактирщик провел его в конец здания. Здесь было три коридора с номерами. Один – для мужчин, один – для женщин и один – для семей. Титус заглянул в женский коридор, и в этот миг ему навстречу вышла Сирена. Она успела переодеться в другую тунику и по новой повязать головной убор. Холодная, невозмутимая прелестница.

Титус изумленно остановился, а Сирена подошла к нему со своей всегдашней безмятежной улыбкой, внезапно выведшей его из себя.

– Я что, терпел этого ворчливого грубияна просто для того, чтобы ты могла прихорошиться у себя в комнате?

Она глянула на хозяина трактира, затем снова на Титуса и сказала:

– Надеюсь, дядя, вы проводите меня до храма? Я в этом городе чужая, и мне несколько неловко в одиночестве приносить жертву.

Титуса безмерно поразило это странное заявление, потому что за все время их знакомства Сирена приносила лишь обычные дары на алтарях трактиров, где останавливался отряд.

– Магистр, – опередив мага, обратился к ней хозяин трактира, – если позволите, я пошлю с вами служанку, которая покажет вам наши достопримечательности. Особенно бы посоветовал храм, посвященный Юпитеру Таранису. Здание известно во всех окрестных землях своей архитектурой. Уцелел римский портик и затейливый орнамент в виде колес.

Сирена улыбнулась раз, улыбнулась другой, и наконец Титус вспомнил, как его сын и маленькие дочки когда-то такими молчаливыми улыбками подавали друг другу знаки, готовясь к какой-нибудь шалости.

– Благодарю, лучше уж мы прогуляемся по-семейному. – Титус решил поддержать ее выдумку о родстве.

Трактирщик удалился.

Сирена быстро прошла в конец здания и вывела Титуса через служебный проход, что, минуя кухню и сарай для верховых животных, выходил в переулок.

– Мы нашли их, – понизив голос, сообщила Сирена, когда он, ускорив шаг, поравнялся с ней. Часть ее шаловливого настроения передалась Титусу. Его сердце зачастило в предвкушении. Когда-то давно, наблюдая за своими детьми, прямо-таки сияющими в предвкушении какого-нибудь баловства, он мог даже рассмеяться.