Читаем Книга магии полностью

– Да, пожалуйста, – с надеждой повернулся к нему Шимпазл.

– Итак, какое?

– Любое. Великий Шимпазл родился не для того, чтобы закончить начинкой для пирога.

Он поскреб нарыв под подбородком.

– Не сомневаюсь, ты и сам знаешь эти заклинания, – ответил ему Моллокс.

– Знал когда-то. Но у меня украли гримуар.

Моллокс хохотнул. Более грустного звука Лирианна в жизни не слышала.

– Не важно. Все умирает, даже магия. Чары слабеют, заклинания забываются, гримуары рассыпаются в пыль, даже самое мощное колдовство уже не то, что прежде.

– Правда? – заинтересованно склонила голову Лирианна.

– Да.

– Ура! – И, выхватив меч, она пощекотала Моллоксу сердце.

* * *

Некромант умер без единого звука. Его ноги медленно подкосились, и он помимо воли упал на колени, в позу молящегося. Когда Лирианна выдернула меч из его груди, над раной поднялась струйка алого дыма, пахнувшая летними ночами и девичьими грезами, сладкими, как первый поцелуй.

– Зачем ты его убила? – потрясенно воскликнул Шимпазл.

– Затем, что он был некромантом.

– Да, но с его смертью мы потеряли единственную надежду на спасение!

– Нет у тебя никакой надежды. – Лирианна вытерла клинок о рукав. – Когда мне было пятнадцать, у отцовского трактира ранили молодого искателя приключений. Мягкосердечие не позволило папе бросить его умирать в грязи, так что мы занесли юношу в комнату наверху, и я его выходила. Вскоре он уехал, а я поняла, что беременна. Семь месяцев мой живот рос, и я мечтала о ребенке с голубыми отцовскими глазенками. На восьмой месяц рост прекратился. С каждым днем я становилась все стройнее. Повитуха мне все объяснила. Чего ради приглашать новую жизнь в умирающий мир? Мое чрево было мудрее сердца. А когда я спросила, почему наш мир умирает, она подалась ближе и шепнула: «Это все колдуны окаянные».

– Но я-то здесь при чем? – Шимпазл поскреб щеки обеими руками, стремясь избавиться от зуда, который сводил его с ума. – И вообще, вдруг она ошибалась?

– Тогда ты умрешь понапрасну.

От него буквально разило страхом. Запах волшебства тоже присутствовал, но слабый, едва заметный, перебиваемый липкой вонью ужаса. Поистине, как маг Шимпазл был жалок.

– Слышишь угрей? – спросила Лирианна. – Все еще не насытились. Хочешь, пощекочу?

– Нет. – Он стал пятиться, выставив перед собой окровавленные руки.

– Смерть от клинка быстрее, чем от зубов угрей.

Щекотунчик описал дугу, вспыхнув при свете свечей.

– Стой где стоишь, не то воспользуюсь Великолепным призматическим ливнем!

– Так я и поверила! Ты же не знаешь как. Да и неизвестно, вышло бы у тебя? Если наш покойный друг не наврал, то нет.

Шимпазл попятился еще на шаг и споткнулся о труп некроманта. Выбросив руки, чтобы смягчить падение, он неожиданно нащупал волшебный посох и, схватив его, проворно вскочил на ноги.

– А ну, прочь! Предупреждаю, в этом посохе еще есть сила! Я ее чую.

– Сила, может, и есть, да тебе не хватит силенок ею воспользоваться. – Лирианна ничуть в этом не сомневалась. Он – лишь подобие волшебника, не более. Карты, скорее всего, краденые, а тараканов кто-нибудь зачаровал за деньги. Жалкий ловкач. Ну ничего, она живо положит конец его бедам.

– Стой тихо. Щекотунчик вылечит зуд. Обещаю, боли ты не почувствуешь.

– Зато ты почувствуешь! – Шимпазл обеими руками схватился за посох и обрушил стеклянный шар ей на голову.

* * *

Обобрав оба тела до нитки, Шимпазл спустил их по желобу под кроватью – в надежде хоть ненадолго успокоить шипящих угрей. Без одежды девушка оказалась еще красивей и, когда он тащил ее через комнату, подавала слабые признаки жизни.

– Эх, пропала почем зря, – пробормотал он, сбрасывая ее в бездну. Шляпа Лирианны ему не налезла, к тому же перо на ней сломалось, зато меч был выкован из отличной упругой стали, кошель – туго набит терциями, а кожа на сапогах – мягкая и гибкая. Маловаты для его ног, но, как знать, вдруг однажды он повстречает другую веснушчатую прелестницу, которой они придутся впору.

Даже в смерти некромант настолько устрашал, что Шимпазл еле набрался смелости прикоснуться к нему, но внизу шипели голодные угри, а для успеха предприятия требовалось их задобрить. Овладев собой, он встал на колени, расстегнул фибулу на плаще грозного мага и, желая снять плащ, перекатил труп. Лицо мага растаяло, будто воск, и стекло на пол, образовав черную лужицу. Перед Шимпазлом оказался иссохший беззубый труп с белесыми глазами, пергаментной кожей и лысиной, покрытой паутиной темно-синих вен. Весил он не больше кожаного бурдюка, но едва заметно улыбался, когда Шипазл сбрасывал его шипящим угрям.

К тому времени зуд пошел на убыль. Почесавшись напоследок, Шимпазл надел плащ некроманта и тут же почувствовал, что стал выше, суровей и решительней. С какой стати ему бояться тварей в общем зале? Пусть сами его боятся!

Он сошел по лестнице, ни разу не обернувшись. Призрак и упыри глянули на него и тут же уступили дорогу. Даже они понимали, что со столь грозным колдуном лучше не связываться. Пристать осмелился только трактирщик:

– Ваша грозность, как заплатите по счету?