Читаем Книга магии полностью

Колрин открыл глаза, и крик застрял у него в горле. Меч завис над ним, оплетенный, связанный, спутанный ветвями рябины. К тому же ее ветви ринулись вперед, хватая огромную безобразную лапищу, покрытую дымящейся, похожей на тлеющий уголь, кожей. Сквозь внезапно возникшие разрывы в тумане Колрин увидел мерзкую бесформенную тушу Граннока Многоликого. Хуже всего было то, что он увидел и его шишковатую голову, усыпанную по большей части человеческими, сплющенными друг о друга лицами тех, кого чудовище поглотило за века своего существования. Все глаза на лицах были пусты и безжизненны, а вот рты у некоторых корчились, вопя и изрыгая проклятия, в то время как чудовище пыталось высвободиться из хватки древнего дерева.

Колрин с трудом поборол соблазн снова зажмуриться или хотя бы отвернуться и облегчить взбунтовавшийся желудок. Вместо этого он вытащил цепочку, трясущейся рукой сжав висящий на ней предмет. Но прежде чем ему удалось применить его, Граннок вырвался из захвата рябины под треск ломающихся ветвей и скрип сдираемой коры. Однако нападать снова он не стал, наоборот, отшатнулся назад, отбиваясь своими чудовищными лапами от хлещущих его ветвей, а множество ртов чудовища замолчали, вместо криков извергая плотные струи тумана, словно пытаясь спрятать хозяина.

Колрин надел кольцо из электрума, переплетенного с золотом, которое обычно носил на цепочке за пазухой, и призвал силу. Проговаривая слова-напоминания, он направлял потоки магии то туда, то сюда, глубоко пронзая землю вокруг Граннока. Затем, подчиняясь его чудовищному волевому усилию, магия распахнула огромный провал в земле, заставив почву расколоться с оглушающим грохотом.

Теперь уже, вместо того чтобы отбиваться от ветвей, Граннок пытался ухватиться за них. Но он был слишком неповоротлив, а провал в земле – слишком глубок и внезапен. Граннок рухнул в него, извергая струи тумана и проклятия, и рябина отдернула ветви, освобождая чудовище из своей хватки.

Колрин призвал оставшиеся в кольце крупицы силы и хлопком ладоней заставил провал закрыться. Ободок из электрума рассыпался в пыль. Золотой же погнулся, но уцелел, хотя сейчас в нем не осталось ни капли магии.

Однако несмотря на это, на третьем пальце правой руки Колрина, без сомнения, красовалось магическое кольцо, и, если бы кто-то его увидел, многим спорам во всех трех деревнях был бы положен конец.

Еще минуту или две земля под колдуном стонала и ходила ходуном, словно пытаясь выплюнуть Граннока из своих недр, но затем все стихло. Колрин руками, трясущимися от боли, шока и постепенно ослабевающего ужаса, бережно стащил ботинок с левой ноги и осмотрел рану. Она была неглубокой, но крайне скверной на вид, и Колрин, полусмеясь-полуплача, оценил всю иронию того, что меч Граннока рассек именно его левую ногу, а затем призвал те крохи силы, что ему удалось сохранить в собственном теле. Создав огонек очищающего пламени на ладони, маг с его помощью очистил и прижег воспалившуюся рану.

По окончании неприятной процедуры он оторвал лоскут от своей льняной рубашки и перевязал ногу. После этого он прижался лбом к стволу рябины и тихим шепотом поблагодарил ее за помощь. Он, конечно, надеялся, что это древнее дерево является стражем, охраняющим мир от тварей, подобных Гранноку, но до сих пор полной уверенности в этом не было.

Когда он оторвал лоб от ствола, ветви рябины дрогнули, и в руки ему скользнул одинокий лист, который для обычного рябинового листа слишком ярко серебрился в свете луны. Колрин бережно убрал его за пазуху.

– Я приношу свою благодарность Рябине, – формально произнес мужчина, осторожно подпрыгивая на правой ноге. Тут он не удержал равновесие и непременно упал бы, если бы не схватился обеими руками за ствол древнего дерева. – За все.

Так, поддерживаемый деревом, он простоял какое-то время. Слушая, позволяя своему магическому чутью обостриться до предела, страшась, что в любую секунду земля разверзнется и окажется, что Граннок вовсе не сокрушен насмерть, как искренне надеялся Колрин.

Но вся ночная жизнь, похоже, снова вернулась в свое обычное русло. Не было ни тумана, ни тишины, только мягкая, словно бархатная, тьма, подсвеченная звездами и луной, и привычные шумы и шорохи, сопровождающие всякую жизнь и смерть.

Спустя какое-то время, по ощущениям больше часа, но на деле, Колрин был уверен, намного меньшее, в нем проснулась надежда на то, что удастся дожить до рассвета. И если бы это ему удалось, осталось бы лишь продержаться следующий день, а к ночи, он надеялся, подоспеет помощь. Связанный клятвой, заслуживающий доверия маг, скорее всего, прибудет из Феррула или Экиллистона, а оба города находились как раз в дне пути, если скакать почти без отдыха. И немного меньше, если брать почтовых лошадей и снимать усталость, свою и коня, небольшим вливанием магии.