Читаем Книга драконов полностью

Он продолжал улыбаться. Кажется, он пытался изобразить сочувствие, но получалось еще страшнее прежнего. Уложив булаву на ладони, он протянул ее Нитцу.

— Отец гордился бы тобой.

— Ты сказал, святой отче.

— Так говорим мы все, — докончил священник.

Монеты позванивали под вечереющим небом, строго по счету укладываясь в деревянный сундук. Нитц следил за ними с особенным тщанием, подмечая любую щербинку, любой изъян в золоте и внимательно слушая монотонный голос торговца оружием, чьи пухлые руки роняли и роняли монеты. Торговец отсчитывал их с охотой, которую в людях его профессии встретишь не часто.

— Сто девяносто восемь, — произносил он, — сто девяносто девять. Двести! — Последнюю монетку он уронил с таким видом, словно навеки попрощался с любимой. — Две сотни золотых Божьих невест.

— Богу золото без надобности, — сказал Нитц, бережно закрывая сундук.

— Ему теперь, похоже, и оружие тоже без надобности. — Торговец оглянулся в сторону своей повозки, где его немытые помощники пеленали великую булаву в кожу и укладывали в расписной сундучок. — Хотелось бы, однако, поинтересоваться: что Всевышний намерен делать в отсутствие прославленной Фраумвильт?

— Больше добрых дел, чем ты — в ее присутствии. Надеюсь, по крайней мере, — произнес Нитц.

— Что до меня, — сказал торговец, — то я полагаю отвезти ее в Святую землю, где священники заплатят двойную цену, лишь бы она вернулась к сражениям.

Нитц кивнул ему и, крякнув от напряжения, поднял сундук.

— Скажи им, что снял ее с мертвого тела. Если станешь рассказывать, каким образом она к тебе в действительности попала, ничем хорошим это не кончится. Ни для кого.

Торговец кивнул.

— Так мы все говорим.

— Вот именно.

Подъем на холм под звук колес повозки торговца, двигавшейся сзади, оказался легче, чем ожидал Нитц. Сундук весил немало, но молодой человек вполне с ним справлялся. Он одолеет кряж, потом спустится в долину…

И все же, ставя сундук на землю возле большой красной чешуйчатой лапы, Нитц вздохнул с искренним облегчением.

— Вот, держи, — сказал он, отряхиваясь от пыли. — Две сотни монет, как договаривались. — И он поднял взгляд вверх, где мерцали расплавленным золотом драконьи глаза. — Теперь твой черед держать слово. Выплюнь ее!

Зейгфрейд ответил пристальным взглядом и не преминул задать довольно-таки бездушный вопрос: а что, собственно, принуждало его держать данное слово? Тем не менее он повел широкими чешуйчатыми плечами, распахнул рот и сделал рвотное движение, издав соответствующий звук.

Затаивший дыхание Нитц увидел, как нечто липкое и зеленое выпало наземь и осталось лежать неподвижно. Он отважился перевести дух, лишь когда это «нечто» зашевелилось и под слоями густой слюны изумленно раскрылся единственный глаз.

— Батюшки! — прозвучал тонкий крик. — Что ж ты с ней сделал!..

С одеялом в руках к ним уже спешила Армеция. Леонард следовал за нею по пятам. Все вместе они принялись оттирать великаншу и кутать ее в одеяло.

Зейгфрейд снова передернул плечами.

— Что сделал, что сделал… Съел я ее, вот что! — отдаленным громом пророкотал его голос. — А потом отрыгнул!

— Понятия не имел, что драконы на такое способны, — попыхивая самокруткой, задумчиво произнес сэр Леонард. И добавил: — Как причащусь славной травки, аж голод чувствовать начинаю.

— Если будешь наблюдательнее, ты о драконах еще и не такое узнаешь, — с пакостной усмешкой проговорил Зейгфрейд. — Например, убедишься, что четверым двуногим козявкам не так-то просто убить одного из нас.

— А также, что драконы умеют сбрасывать хвосты, — пробормотал Нитц, морщась при виде тупой шишки в конце шипастой красной спины, за крыльями. — Больно было?

— Отрастет, — сказал дракон. — Все отрастает.

— У драконов?

— У людей тоже, — ответило чудовище. — Как и все то, что они успевают разрушить за время своей короткой и бессмысленной жизни.

Подхватив одной лапой сундук, дракон с тяжеловесным величием повернулся и, прихрамывая, двинулся прочь по грунтовой дороге, к далеким холмам, прямо в закат. Его поступь больше не сотрясала земли, птицы не летели при каждом шаге, не убегали прочь грызуны.

Еще несколько мгновений — и Зейгфрейд растворился на фоне солнечного диска, красный на красном.

Нитц смутно позавидовал ему. Без всякой внятной причины.

— Ну вот все и кончилось. — Он вздохнул и оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мэдди, вполне отчищенная и предельно раздраженная, выхватывает Вульф из рук у сэра Леонарда. — Итак, здесь мы расстаемся.

— И это после того, как мы вместе убивали дракона? — подняла бровь Армеция. — Как-то оно не по правилам получается.

— Не убивали, а подкупали. И не «мы», а я! — И Нитц, подчеркивая сказанное, ткнул себя пальцем в грудь. — Я! Нитц, и никто иной! Я продал святое оружие, чтобы расплатиться с драконом, которого должен был убить! Я один ответил за всех, так не смейте меня осуждать, если я не желаю никуда больше с вами идти!

— А почему, собственно? — выдохнул ядовитое облачко сэр Леонард. — Мне-то казалось, мы отлично поладили. — И он покосился на Мэдди. — Ну не вышло убить, дальше-то что?