Читаем Книга для... полностью

Мне приятно сознавать, что я правильно клюю на все наживки, и что мышление специалистов по продвижению товаров и услуг нашло именно те ходы, которые наиболее сильно действует на мое желание купить что-либо. Усилия дизайнеров не пропали даром. Они придумали новые щетинки на зубной щетке – отлично, мне всю жизнь этого не хватало. Они сделали бутылки с плоским дном – гениально, иначе они падали бы набок и содержимое вытекало бы из них, я благодарен им за то, что они предусмотрели эту мелочь. Батарейки для фотоаппарата в комплекте – не важно, что они прослужат лишь пару недель, зато при покупке новых я смогу продемонстрировать продавцу, какие именно элементы питания мне нужны.

В супермаркете я неизменно ищу ценники желтого цвета, бесполезные товары, к которым скотчем приклеены еще более бесполезные бесплатные подарки, пробую новый йогурт, который не нужно оплачивать на кассе, завязываю непринужденные беседы с девушками, интересующимися, курю ли я. Не курю, но разве это был не повод познакомиться?

По содержанию корзины с товарами можно судить о человеке, который волочит ее к кассе. Впрочем, за мной надо следить до самого момента оплаты – очень часто я пересчитываю деньги и некоторые товары возвращаю на полки с неизменным сожалением, потому что в следующий раз их может уже и не быть, – не один я подвержен этой странной болезни. Но, наверное, лишь я с осознанной радостью замечал в себе ее симптомы. И даже рекламируемые товары покупал с особым удовольствием, хотя знал, что цена на них гораздо выше, чем на «незасвеченные» аналоги. И дело даже не в том, что я хотел разделить тот образ успешности, состоятельности или неотразимости, который пропагандировали герои рекламных роликов, намекая, что все это возможно, если я куплю дезодорант, водку или мобильный телефон. Просто с недавних пор я стал получать удовольствие от рекламы. Она часто лжет, но делает это не так нахально, как новости или прогноз погоды. Это практически новый вид искусства, причем, элитного, – компании-производители тратят миллионы долларов на съемки и размещение этих коротких по продолжительности клипов. А когда я переплачиваю за такой товар, тем самым, стимулируя создание новых роликов, то становлюсь фактически меценатом, спонсирующим современную культуру.

Вечером мне хотелось сократить словарь до трех букв, прошло чуть больше десяти часов, а я уже думаю о том, что слов могло быть и больше. Тогда у меня создалась бы иллюзия выбора не только производителей товаров, но и их наименований. Пусть бы пельмени со свининой назывались свиненями, с бараниной – бараненями, а с говядиной – говня… впрочем, это уже не аппетитно звучало бы.

А еще меня нередко посещали мысли основать какое-нибудь всемирное движение по поклонению самым раскрученным товарным маркам. Делать это сознательно и последовательно. Конечной целью будет попытка вызвать у всех остальных отвращение перед нашими «кумирами». Я даже название придумал – брендфетишизм. Поставить товар над религией и культурой. Скупать тоннами ассортимент фастфудов и бесплатно раздавать в общественных местах. Идея, балансирующая между утопией и абсурдом – наверное, меня это больше всего в ней и привлекало. Главное – совершать эти абсурдные поступки с серьезным выражением лица и нисколько не сомневаться в их необходимости. Дело оставалось за малым – собрать необходимый бюджет для проведения подобных акций.

А пока за решетку корзины отправлялось все больше разнообразных пакетов и емкостей. Сетка с вымытым картофелем, куриное филе в вакуумной упаковке, минеральная вода, пара пакетов сока, хлеб (целая, не порезанная буханка), коробка с овсяными хлопьями, кетчуп, гроздь бананов, три банки пива с пакетиком бесплатных чипсов, десяток яиц в картонке. Богдан еще ничего не взял с полки. Я не выдержал и спросил:

– Ты что, только за своим опохмеляющим кумысом приперся?

Он фыркнул, немного помолчал и затем быстро проговорил:

– Ну да. Больше ничего сегодня не… Слушай, у меня к тебе разговор. Выйдем на улицу, тогда спрошу кое-что.

Я кивнул и добавил к своему продуктовому набору еще две баночки зеленых оливок – без косточек и фаршированными сыром. О чем он, интересно, хочет меня спросить? И почему это нельзя сделать в магазине? Я перебирал в уме возможные варианты, но ничего реалистичного не придумал. Если его вопрос настолько важен, что его нельзя задать в магазине, то когда он пришел ему в голову? Ведь утром я первый позвонил, а до этого мы виделись довольно давно – в минувшие выходные. Что же это за вопрос?

Мы, наконец, вышли к молочным рядам. Богдан показал мне разрекламированный им прокисший йогурт. Я взял бутылочку, встряхнул ее, прочел, что было написано на упаковке.

– Слушай, Бодя, он же газированный.

– Да. Это как раз и дает эффект. Там какой-то процесс начинает происходить, абсорб… асбо… Ну, ты же активированный уголь, когда пьешь перед тем, как…

– Че то мне не очень хочется в себя это вливать. Возьму-ка я просто кефир. Привычнее.