Читаем Книга Беглецов (СИ) полностью

ПОКУПАЙТЕ АКЦИИ МЕТАЛЛА И УГЛЯ!

МОДЕЛЬ «Z-160» — МОБИЛЬ БУДУЩЕГО ОТ КОНЦЕРНА МУЛЕРА!

ЛУЧШИЕ ВИНА ВОСТОКА — ТОЛЬКО В «КОРОНЕ ВАКХА!»

СЫВОРОТКА «ТЭПП»: ЛУЧШЕЕ СРЕДСТВО ОТ БОРОДАВЧАТОЙ ЛИХОРАДКИ!

Даже остановка сумела удивить. Здесь перекрещивались три маршрута — омнибуса, рельсохода и метро. Наземная, надземная и подземная дороги. Лесенка вела на эстакаду, а на арке над входом в подземку красовалась надпись:

«Р-н Слоновьего Бивня, ст. Улица Тисовая».

А неподалёку торчало то, что девушка-грегиня окрестила «продаваном» — тумба вроде афишной, только с большим окном закалённого стекла. Внутри на нумерованных полках была расставлена печатная продукция: путеводители по городу, открытки, дешёвые романчики, комиксы. И никакого торговца, лишь инструкция на истертой стальной табличке.

— «Карта — 20 минут», — прочёл Коул. Достал из воздуха горсть прозрачной мелочи, по одной вложил монеты в щель и дёрнул за рычаг — и в лоток внизу выпал сложенный лист бумаги.

Мальчишки отошли к фонарю и развернули покупку. Карта оказалась добротно отпечатанной, с метками магазинов и гостиниц, с цветными маршрутами транспорта. Как оказалось, Бомтаун состоял из шести районов, каждый с часовой башней в центре: улицы разбегались от них ветвистыми лучами. (Коулу районы напомнили сцепленные шестерни в механизме, Рину — снежинки). Предместья были скупо прорисованы серым.

— Вот, мы здесь, — нашёл Рин. — И нам сюда. Можно рельсоходом доехать!

Друзья взошли по лесенке на платформу, и очень скоро подъехал состав: непривычно обтекаемый, сверкающий, совсем не как старенькие рельсоходы Анкервилла. А главное, окна в вагоне оказались большие — и прозрачные! Стоило составу тронуться, как Коул и Рин чуть ли не прилипли к стеклу, любуясь видами города.

Уличные огни проносились смазанными, хвостатыми сполохами. Огромные здания казались призрачными в городском сиянии; переливались рекламы, полосовали небо лучи прожекторов, текли по улицам реки фар. Город был танцем огней и бликов во тьме.

Вот пейзаж изменился. Меньше стало высоток, больше — особняков на холмах, в окружении искусно освещённых парков. Здесь, в вечной ночи, не росли деревья и цветы, но местные эстеты нашли выход: дома окружали сады камней. Громадные валуны и обломки скал заменяли деревья, булыжники были выложены кругами и клумбами. Вот проплыла над крышами часовая башня Малахитовый Кубок — всех оттенков зелёного, расширенная кверху и увенчанная лесом малых квадратных башенок…

А на одной из станций Коул увидел в окне такое, что рванулся к выходу, таща за собой Рина.

— Ты что? Ещё не наша…

— Погоди! Я должен взглянуть!

Они соскочили на платформу; Коул подбежал к самым перилам и уставился туда, где за рядами тёмных складов и ангаров раскинулось, насколько хватало глаз, ровное поле, окаймлённое далеко во тьме редкими огоньками. На поле застыли несколько маленьких, странно угловатых механизмов, отбрасывая длинные тени в свете фонарей.

Взлётный плац. И эти нескладные машины — махолёты, воздушные разведчики и курьеры, стремительные птицы Империи.

И что ещё изумительнее, на дальнем краю поля поднимались несколько причальных вышек, и к одной был пришвартован дирижабль. Небесный кит, подсвеченный снизу прожекторами, казался фантастическим призраком из небывалого мира снов. Громадный, он с дерзкой лёгкостью парил в воздухе, гордо растопырив хвостовые стабилизаторы и распорки двигателей.

— Гляди туда! Сейчас запускать будут!

Одна из взлетных полос продолжалась трамплином, приподнятым под углом на решетчатых фермах. И на эту полосу как раз выкатили махолёт, похожий на спящую летучую мышь. Вот машина «проснулась», и по бокам её развернулись, как веер, сложенные матерчатые крылья. Техники разошлись в стороны, и махолёт замер на старте — нелепый и пугающе хрупкий, так, что не верилось, будто он способен взлететь. И вот! из-под днища машины ударил дым: сработала подземная пневматическая катапульта. Махолёт покатился, набирая скорость, промчался по полосе — и взмыл с края трамплина в воздух.

На секунду друзьям показалось, что сейчас машина тяжело клюнет носом и врежется в полосу. Но за эту секунду махолёт буквально расцвёл в воздухе, распустил острые плавники узких стабилизаторов и закрылок, как невиданный цветок или рыба. И умение лётчика сделало своё дело: планер удержался в воздухе, поймал крыльями северный ветер и вознёсся над полем, плавно закладывая полукруг. Коул и Рин невольно присели, когда махолёт пронёсся над эстакадой — казалось, над самыми головами! — и ушёл навстречу городским огням.

Мальчишки провожали машину благоговейными взорами, пока её крылья не растаяли в зареве над улицами. Как бы ни изумил их Бомтаун, махолёт превзошёл всё.

Рин первым отвёл взгляд, огляделся по сторонам — и, вздрогнув, потянул Коула за рукав:

— Нам пора!

— Куда… Ох. — Только сейчас Коул заметил на краю платформы полицейского в мундире. Тот уже некоторое время с вялым интересом разглядывал двоих ребят без значков (а у Коула вдобавок свежи были на лице синяки от побоев), а потом всё же неторопливо направился к ним.