Читаем Книга Беглецов (СИ) полностью

Прохожие шагали по своим неведомым делам, и никто не обращал внимания на мальчишек. Коул всё же попробовал пару раз заговорить с людьми, но те шли мимо, даже не глядя. Рина даже посетила жутковатая фантазия: они сломали себе шеи в том овраге, и теперь бродят по улицам привидениями… Не иначе, от усталости.

Привыкший замечать закономерности, Коул вскоре обратил внимание на одну вещь. Все, или почти все прохожие носили на одежде значки — цветные эмалевые кружочки. Он насчитал шесть цветов: красный, белый, чёрный, зелёный, жёлтый и сиреневый. Те немногие встречные, что не носили значков, имели забитый вид и торопились скорее убраться с оживлённых улиц.

— Это всё потому, что у нас этих значков нету, — сказал Коул. Он уверился в этой мысли, когда на одной из улиц, углядев вывеску с аппетитным бутербродом, хотел взять себе и Рину поесть — но на пороге лавки мигом возник охранник, и зыркнул так, что Коул поспешил отойти. И только тогда заметил на вывеске два кружочка, красный и жёлтый.

— И где же их взять? — без надежды на ответ спросил Рин. Коул лишь пожал плечами. Знать бы, для чего они вообще!

Переулок окатило светом фар, и подъехали несколько махоциклетов. Седоки спешились, привалили машины к стене, перекидываясь какими-то фразами и смеясь; один закурил сигарету и пустил по кругу. Трое парней и две девушки, хотя различить их было трудновато — настолько чудно они были одеты. Все в кожаных куртках с бахромой и цепями на рукавах, с яркими нашивками на спинах. Волосы схвачены повязками и платками, а на шеях и запястьях поблескивали стальные украшения. Металл блестел и в ушах, и в губах ребят, а у девиц — даже в пупках: короткие куртки оставляли голыми животы.

Коул невольно засмотрелся, сам не зная, на что пялится сильнее — на девушек, или на роскошные машины. Махоциклеты сверкали хромом и пестрели росписью: у каждого двигательный кожух маховика меж колёсами под седлом был украшен рисунком. У одного были нарисованы черепа, у другого разбитый циферблат, у третьего абстрактный южный орнамент-мандала — в общем, каждый выглядел символом бунтарства, под стать хозяевам.

Настоящие «агрегаты», как называли их всадники — «агрегаторы», сокращённо «греги». Молодёжные колёсные банды больших городов.

— Эй, штырь! — прикрикнул один из грегов, с хвостом волос и раскрашенным по-дикарски лицом. — Че буркалишься, шпикуешь что ль?

— Семечка за погляд, мальчики, — усмехнулась девица с волосами, собранными в дикобразью гриву тонких косичек. — За две побольше покажу! — она игриво взялась за застёжку куртки. Коул аж поперхнулся: нравы в Бомтауне явно были куда свободней, чем они привыкли!

— Э! — возмутился другой парень, с унизанным металлом лицом — штифты и колечки украшали губы, уши, брови, словно заклёпки. — Так ты на мою девчонку буркалишь? Приржавел совсем, грязь подколёсная?

— Нет! — оробел Рин. — Он вовсе не!.. мы уже уходим.

— Спокуха, хави! — Коул попытался решить всё миром. — Никто на твою кралю не пырится, мы уже свинчиваем. — Он надеялся, что уличный жаргон «корро» будет понятен грегам — но прогадал.

— «Кралю»? — хохотнул хвостатый. — Вы из какой деревни, где так чешут? — Коул напрягся и нащупал рукав Рина, готовясь бежать. Драться с такой оравой было гиблым делом, даже будь при нём цепь — она ничего не решила бы.

Тут голос подал ещё один грег, доселе молчавший.

— Не след обижать отверженных братьев, — сипло произнёс он, затянувшись. Огонёк сигареты озарил небритое лицо и отразился в круглых очках. — Не видишь разве, на них нет знаков диавола?

— Опять ты со своей чушью, Студент? — поморщился Дикарь; но, вроде бы, взглянул на друзей спокойнее.

— И правда, брямки нету, — девушка-дикобраз подошла ближе и взялась за отворот Риновой куртки: Рин невольно попятился. — Вы откуда, чудики?

— Приезжие, — не стал уточнять Коул.

— С ферм, небось, — протянул Дикарь. — Наслушались, будто тут улицы часовыми камнями вымощены?

— Оставь, — без злобы вступилась за них другая девушка: у этой короткие вихры были выкрашены в синий. — Как будто сам так же сюда не нагрянул когда-то!

— Ну, будет тебе, — отмахнулся вожак.

— Не, погоди! — встрял клёпаный, явно рвущийся в драку. — Пускай ответит, чё он на мою девчонку буркалил?

— Сбавь обороты, Гвоздь! — насмешливо осадила его колючая. — Кто вообще сказал, что я твоя? — Гвоздь задохся, и не нашёл слов для ответа.

— Всяк, кто не во власти диаволовой, — вновь подал голос Студент, — друг и брат нам. Подай же ему руку в беде, и преломи с ним хлеб. Так учат мудрецы…

— Ох, заткнись, — скривился Дикарь. — Да, влетели вы, парни. Без брямки ты здесь не человек.

— Хави, растолкуй, — Коул понял, что бить их не будут: к приезжим греги явно относились с брезгливым снисхождением. — Что тут у вас за тема с этими брямками? — он уже понял, что так называют значки.

— Не у нас, а у них, — Дикарь выдохнул сигаретный дым сквозь зубы. — В общем, брямка — это знак положения в обществе.

— Знак диавола.