Читаем Князь Лавин полностью

– Понял! – проорал Чонраг, в то время как Илуге сделал знак своим людям плотнее сомкнуть кольцо обороны вокруг хуа пао. Куаньлины дрогнули под напором озверевшей конницы, их командующий, – его уже можно было различить по шлему с красным султаном и щегольскому шелковому плащу, – что-то неразборчиво крикнул, и Илуге вместе со своими людьми клином вошли в живую массу, расступавшуюся под их натиском, окружили своих, уже буквально еле дышавших.

Солнце взошло в тот момент, когда хуа пао выстрелил. И, подняв голову, Илуге увидел, что вместо одного шара, как раньше, оставляя за собой дымный след, к воротам полетели целый три. Видно, Чонраг понял, что до следующего залпа может и не дожить и зярядил в хуа пао все, что было. На какой-то момент все, – и степняки, и их противники, – затаили дыхание…Шаров было три. Один взорвался в воздухе, – видно, слишком быстро прогорел фитиль. Но через долю мгновения остальные два ударили точно в то место, что и в первый раз. Со страшным грохотом одна створка ворот проломилась и криво повисла на полувырванной из стены петле. Сила взрыва была такова, что языки пламени взметнулись выше ворот, доставая укрывшихся в бойницах куаньлинов. Есть!

Куаньлины заметались, явно разрываясь между желанием броситься защищать пробитую в воротах брешь, открывавшую для нападения город, и довершить начатое, разрушив хуа пао. Куаньлинский командующий снова выкрикнул что-то, однако вокруг стоял такой шум, что Илуге расслышал только бессмысленные обрывки. Вокруг него блестящими бликами плясали чужие мечи: куаньлины явно опознали в нем лидера и теперь лезли на него, надеясь взять количеством. Секирой уже было просто не размахнуться, и Илуге снова взялся за меч.

Откуда-то донеслась новая волна неразборчивых воплей, тонувшая в шуме схватки. Илуге, отбиваясь одновременно от троих, силился разглядеть что-либо сквозь поднятую конями пыль, колышущиеся головы и пики. Воин слева, слишком сильно стремясь достать его, поднялся в стременах, и Илуге, чуть изменив направление удара, позволил мечу скользнуть по лошадиной холке, прежде чем удар достиг своей цели – второго нападавшего. Ни того, ни другого он не убил, зато лошадь первого, получив скользящую рану, скинула седока, а у второго раскололся щит, открыв, наконец, Илуге кусочек пространства, в котором из-за пологого холма к городу катилась темная лавина всадников в красных плюмажах.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Эрулен проиграл битву! Это означало, что сейчас их, скорее всего, сомнут, – и это в одном корпусе от победы!

Скрипнув зубами, Илуге отбил удар третьего нападавшего, развернул корпус и зло ударил наотмашь, попав тому прямо в рот. Лезвие разрубило челюсть и половину шеи, кровь мгновенно залила сидящее тело, которое медленно повалилось вперед, под копыта. Обезумевший конь прянул в сторону и буквально сбил целившегося в него пикой кряжистого куаньлина, – судя по знакам отличия, командира. Просвет стал шире, и Илуге, развернув Аргола, рявкнул:

– Справа!

Однако краем глаза он все же уловил что-то странное в безупречных обычно вражеских построениях: вновь прибывшие не торопились врубиться в схватку, их обычно колеблющиеся на ветру флажки за спинами всадников выглядели какими-то смятыми, как раздавленный цветок. Но и помятые, это были воины, и следовало перестроиться, чтобы не дать им зайти в тыл. Прищурив глаза, поверх голов сражающихся и длинных, отбрасываемых ими теней, Илуге считал: сотня, две, три…

Из-за холма раздался нарастающий рев, и куаньлины внезапно начали разворачивать коней. Еще не веря, затаив дыхание, Илуге ждал: следом за первой волной всадников из-за холма показалась вторая. Темнее, беспорядочней, без флажков. Он узнал степных лошадей и круглые кожаные шлемы.

– Эруле-е-ен! – заорал он во всю мощь своих легких.

Пришпорив Аргола и увлекая за собой остальных, он выкрикнул: "За мной!" – и послал коня навстречу. Торжествующе вопя, степняки с двух сторон принялись теснить куаньлинов, которые пребывали в явном замешательстве: их командующий оказался в самом центре сжимавшегося кольца.

Хуа пао, о котором Илуге вовсе позабыл, ударил снова. Ударил простым камнем, но и этого оказалось достаточно: одна из створок ворот, подняв столб пыли, рухнула окончательно, образовав солидную брешь. Вторая створка, покосившись, угрожающе повисла на одной петле.

Да!

Илуге больше ничего не замечал. В этот момент он был битвой, ее сердцем, ее легкими, ее кровью. С каждым вдохом силы, казалось, прибывали. Он уже даже не оборонялся, врубаясь в гущу врага и орудуя секирой так, будто только что взял ее в руки. Ему показалось, что впереди мелькнули раскрашенные белыми полосами лица своих…

Схватка вынесла его прямо перед командующим. Им хватило одного взгляда друг на друга, чтобы оставить своих противников и устремиться навстречу.