Читаем Князь Барбашин полностью

Порт Рейкьявика, как ни странно, вовсе не походил на захолустный. Кораблей в нём, конечно, было не так много, как в том же Бергене, но и пустым его назвать язык не поворачивался. Кого тут только не было: баски, англичане, голландцы и даже поляки. Датские власти ещё не дошли до запрета зимовки чужаков, а потому порт был полон в любое время года. Зато каперы, разглядев на нескольких коггах гданьский флаг, аж облизнулись от предвкушения скорой охоты. Ведь даже князь, отправляя экспедицию, прямо сказал о возвожных встречах и желаемых последствиях. Так что этим купцам вернуться в родной город придётся явно не так, как они думают.

Но для начала нужно было решить вопрос с местными властями, которые уже пожаловали на борт в виде таможенной стражи. Увы, увидав королевское разрешение на торговлю, таможенники скуксились и как-то быстро свернули свою проверку. Зато Чурило успел выжать из бедного чиновника кучу интересной для него информации. И сразу же приступил к выгрузке привезённого товара, начав, разумеется, с "Новика". А то мало ли, поляки завтра в море засобираются.

К вечеру офицерский состав и часть команды сошла на берег, отдохнуть после долгого перехода. Вместе с ними сошёл и неприметный парнишка из тех, кого сам князь звал "ребятами Лукяна". Формально он не входил в состав экипажа, и весь переход провёл в основном в своём чуланчике, хотя был вполне общительным и знал множество интересных историй, чем быстро подкупил всю кают-компанию. И только Гридя знал, кто он такой на самом деле и для чего вышел в этот поход. Впрочем, задача была не такой уж и сложной. Парень должен был найти местных не совсем законопослушных торговцев и свести их с Григорием. Потому как покупать на острове серу по ценам, установленным датскими купцами, было просто глупо.

Работу свою новорождённый разведчик знал и уже к концу недели свёл Гридю и Чурилу с местным дельцом Йоном Ингольвуром, который и пояснил новоприбывшим, что за товаром нужно будет прибыть на северную оконечность острова, в поселение Акюрейри. Плату согласовали по бартеру: исландцы русским серу, а те им товары и продовольствие.

После встречи Чурило принялся активно сворачивать свои мероприятия, тем более, что основные товары были уже распроданы, а взамен приобретены местные, включая и немного серы. Однако прежде чем направиться на север, "Новик" всё же вышел на охоту…

Гданьчане, зазимовавшие в Рейкьявике, вышли в обратный путь вместе с купцами из Англии и Штральзунда, везя в своих трюмах бочки солёной сельди, руду, сыры и, конечно же, серу. Пройти мимо такого богатства Гридя никак не мог. А потому спустя полдня, когда ушедшие суда уже с трудом различались даже в оптику, вышел в погоню, зная, что его шхуна намного быстрее кургузых коггов, а ночи в это время и в этих местах светлые и короткие.

Подгоняемый попутным ветром купеческий караван неспеша шёл через океан. Ветер дул ровно, так что не было нужды маневрировать парусами, и команды наслаждались выпавшим отдыхом. Даже дозорные в "вороньих гнездах" начинали потихоньку клевать носом. Исландия, где они провели зиму, уже давно превратилась в облачко на горизонте, а впереди их ждал родной берег, жалование и нехитрые радости.

Впереди всех спешили англичане и баски, благо их корабли были куда быстроходнее ганзейских и потому ждать они никого не собирались. Никто ведь не договаривался идти одним конвоем, тем более что им было не совсем по пути. Вот и тащилась пятёрка ганзейских хольков сама по себе, постепенно отставая от семерых более скороходных товарищей.

На замыкающем ганзейскую колонну хольке "Морской конь" беспокойно расхаживал по шканцам старый шкипер, до рези в глазах вглядываясь в линию горизонта – не покажется ли где чужой парус. Увидав заходящие в Рейкьявик корабли русских, он сразу сообразил, что без последствий это не обойдётся. Вряд ли те просто так отпустят гданьчан, а значит, быть бою. Правда там, на Балтике, русские давно приучили всех, что никого, кроме купцов из Гданьска они не трогают, а значит "Морской конь", идущий под флагом Штеттина был, вроде бы, в безопасности. Но и не помочь брату-ганзейцу было как-то не правильно. Ведь именно на взаимопомощи поднялась Ганза! Вот и мерил старик шагами палубу, моля бога, чтобы русские всё же не погнались за ними. Однако, надеясь на лучшее, шлюпку спустить он всё же приказал. И место на палубе освободил и средство спасения приготовил, на случай, если команде придется всё же покинуть судно.

Но часы шли за часами, а позади так никого и не было видно. И старый шкипер позволил себе чуть-чуть расслабиться, как вдруг, словно в насмешку, раздался крик матроса из "вороньего гнезда":

– Парус по корме!

Шкипер побежал на ют, но корабль был ещё слишком далеко, чтобы понять, кто это. Вот только недоброе предчувствие сжало сердце.