Читаем Клуб Мефисто полностью

Маура почувствовала, как у нее вдруг похолодела ладонь, несмотря на его теплое пожатие, и она тут же отдернула руку.

– Никогда не думала, что могу быть объектом пересудов.

– Она говорила о вас только хорошее.

– Это несколько неожиданно.

– Почему же?

– Потому что я не могу сказать о ней то же самое, – ответила Маура.

Он понимающе кивнул:

– Порой она ведет себя обескураживающе. Но только до тех пор, пока не узнаешь ее ближе. Не научишься ценить ее проницательность.

Тут распахнулась дверь – так тихо, что Маура даже не услышала. И только по легкому позвякиванию фаянсовой посуды она поняла, что в комнату вошел дворецкий с чашками и кофейником на подносе. Он поставил поднос на край столика, вопросительно посмотрел на Сансоне и засим удалился. Они не обменялись ни единым словом – лишь взглядами и кивками. Им обоим, знавшим друг друга, очевидно, не один год, не нужно было лишних слов, чтобы общаться.

Сансоне жестом предложил Мауре сесть, и она опустилась в кресло в стиле ампир, обитое полосатым шелком.

– Простите, что приходится держать вас в передней, – сказал он. – Но все другие комнаты оккупировала бостонская полиция – проводит там допросы. – Он налил в чашку кофе и передал Мауре. – Вы, кажется, уже осмотрели жертву?

– Только мельком.

– И что скажете?

– Вы же знаете, я не вправе давать какие бы то ни было пояснения.

Он откинулся на спинку кресла – нисколько не смущаясь, что за его спиной парча в сине-золотую полоску.

– Я имею в виду не само тело, – заметил он. – Я прекрасно понимаю, почему вы не можете делиться своими медицинскими наблюдениями. Я говорю только о месте. О форме преступления в целом.

– Спросите у старшего следователя, детектива Риццоли.

– Меня больше интересует ваше мнение.

– Я врач. А не следователь.

– Но, как я догадываюсь, у вас есть свое, личное суждение о том, что произошло сегодня у меня в саду. – Он подался вперед и посмотрел на нее в упор своими угольно-черными глазами. – Вы видели знаки на двери черного хода?

– Я не вправе рассуждать…

– Доктор Айлз, вам не придется выдавать никаких секретов. Я видел тело. Доктор О’Доннелл тоже. Когда Джереми нашел ту девушку, он сразу же пришел и все рассказал.

– И вы с О’Доннелл отправились поглазеть – как туристы?

– Ваше сравнение совершенно не к месту.

– А вы не подумали, что можете стереть следы? Уничтожить улики?

– Мы прекрасно понимали, что делали. Надо было осмотреть место преступления.

– Надо?

– Этот особняк не просто мое жилище. Я еще принимаю здесь коллег со всего света. И тот факт, что насилие случилось на пороге моего дома, встревожило нас.

– Такое любого встревожит, наткнись он у себя в саду на труп. Только далеко не каждый станет собирать толпу гостей, чтобы полюбоваться эдаким зрелищем.

– Мы хотели узнать, случайно ли было совершено насилие.

– Что вы имеете в виду?

– Это могло быть предупреждение, адресованное непосредственно нам. – Он отставил свою чашку, сосредоточив все свое внимание на гостье, – его взгляд словно пригвоздил Мауру к шелковой спинке кресла. – Вы видели на двери знаки, нарисованные мелом? Глаз. Три перевернутых креста.

– Да.

– Я так понимаю, в сочельник тоже произошло убийство. Убили другую женщину. И на месте преступления, на стене в спальне, были нарисованы точно такие же перевернутые кресты.

Мауре даже не пришлось ничего говорить: этот тип прочел ответ у нее на лице. Она почти физически ощутила, как глубоко проник в ее сознание его пытливый взгляд и как много ему там открылось.

– Мы могли бы обсудить и это, – предложил он. – Тем более что подробности по тому делу мне известны.

– Откуда? Кто вам рассказал?

– Люди, которым я доверяю.

Она недоверчиво усмехнулась:

– И доктор О’Доннелл из их числа?

– Любите вы ее или нет, однако же в своей области она человек авторитетный. Посмотрите, сколько трудов положила на серийных убийц. Научилась понимать этих субъектов.

– Говорят, она даже отождествляет себя с ними.

– В некотором смысле не без того. Она пытается проникнуть в их сознание. Заглянуть в каждый его потайной уголок.

В точности как сам Сансоне, только что пытавшийся пронзить Мауру насквозь своим взглядом.

– Чтобы понять чудовище, надо и самой быть чудовищем, – заметила Маура.

– Вы и в самом деле так считаете?

– Если иметь в виду Джойс О’Доннелл – да. Я так считаю.

Он наклонился к ней еще ближе, и голос его превратился во вкрадчивый шепот.

– Может, вы недолюбливаете Джойс исключительно по личным причинам?

– Личным?

– Ведь она много чего о вас знает. О ваших близких.

Маура не ответила, потрясенно глядя на собеседника.

– Она рассказывала нам об Амальтее, – признался он.

– У нее нет на это права.

– Ни для кого не секрет, что ваша мать в тюрьме. О преступлениях Амальтеи нам известно.

– Это моя личная жизнь…

– Да, и ваш личный демон. Понимаю.

– Вас-то, черт возьми, почему это интересует?

– Меня интересуете вы. Вы столкнулись лицом к лицу со злом. Вы видели его в глазах матери. И знаете, оно никуда не делось, оно у вас в крови. И вот что завораживает, доктор Айлз, – как это вы, возникшая из злого семени, и вдруг на стороне ангелов.