Читаем Клуб Мефисто полностью

И они направились к машине, держа руки в карманах и пряча головы от порывов ледяного ветра. Маура думала о Еве Кассовиц, одиноко лежавшей во внутреннем дворике: тело ее уже окоченело, кровь в жилах застыла. В такую ночь да на таком ветру охотников составить компанию убитой не нашлось. Они подошли к ее машине и забрались внутрь. Маура запустила двигатель и включила обогреватель, но воздух, хлынувший из воздуховода, тепла не принес.

– Этот Лайэлл был ее молодым человеком? – спросила она.

– Для него это страшное горе. Не уверен, что мне удалось его утешить.

– Я бы не смогла так, как ты, Даниэл. Человеческое горе для меня невыносимо.

– Но ведь твоя работа связана с ним. Тебе приходится.

– Но не на такой стадии, как тебе, когда надо иметь дело с совсем еще свежими ранами. От меня ждут конкретных ответов, а не утешений. – Она взглянула на Даниэла. Но в полумраке салона смогла разглядеть лишь его силуэт. – Последний полицейский капеллан продержался здесь только два года. Думаю, не выдержал стресса, вот с ним и случился удар.

– Отцу Рою, чтоб ты знала, было шестьдесят пять.

– Выдержать постоянные ночные вызовы, конечно, дело не из легких, – согласился он, выдохнув на стекло, которое тут же запотело. – Полицейским тоже приходится несладко. Как и врачам, и пожарным. Но не все так плохо, – прибавил он с тихим смешком, – тем более что выезд на место преступления – единственная для меня возможность повидаться с тобой.

Хотя Маура не видела глаз Даниэла, она ощущала, что он смотрит на нее, – и благодарила Бога, что в салоне темно.

– Раньше ты навещала меня, – заметил он. – Отчего же теперь не приходишь?

– Но я же была на рождественской службе, верно?

Он устало усмехнулся:

– На Рождество приходят все. Даже те, кто не верит.

– Но я же была там. И не пыталась тебя избегать.

– Неужели, Маура? Неужели ты меня избегаешь?

Она не ответила. Некоторое время они смотрели друг на друга сквозь полумрак салона. Воздух, поступавший из обогревателя, мало-помалу нагрелся, и, хотя окоченевшие пальцы у нее еще не отошли, щеки уже пылали.

– Я знаю, что происходит, – тихо проговорил он.

– Ничего ты не знаешь.

– Я такой же человек, как ты, Маура.

Она вдруг рассмеялась. Это был горький смех.

– Ну, это же банально. Святой отец и прихожанка.

– Нет, не надо так.

– Но ведь это же и впрямь банально. Такое было уже тысячу раз. Священники и скучающие домохозяйки. Священники и одинокие вдовы. У тебя это в первый раз, Даниэл? Лично у меня в первый, можешь не сомневаться.

Ей вдруг стало стыдно за то, что она выплеснула на него свою досаду, и она отвернулась. Что такого он ей сделал – только предложил дружбу, заботу! «Я сама разрушаю свое счастье».

– Если тебя это хоть немного утешит, – спокойно ответил он, – ты не одна такая несчастная.

Маура словно окаменела, прислушиваясь к шуму обогревателя. Хоть она и смотрела прямо перед собой – на запотевшее изнутри лобовое стекло, все остальные органы чувств были обращены к Даниэлу. Даже будь она слепая и глухая, ничто не заставило бы ее усомниться в том, что он здесь, рядом, – настолько остро ощущала она его присутствие. Настолько же остро, как ритм своего сердца и напряженные нервы. Ее охватило постыдное возбуждение от признания Даниэла в том, что он тоже несчастен. Все-таки не только она страдает и не спит по ночам. Любовная тоска не выносит одиночества.

Раздался громкий стук в ветровое стекло. Вздрогнув, Маура повернула голову и сквозь затуманенное стекло разглядела призрачный силуэт. Она опустила стекло и увидела лицо наклонившегося к ней полицейского.

– Доктор Айлз! Подъехал труповоз.

– Спасибо. Сейчас приду.

Маура снова подняла стекло, по которому струйками потекла вода. Потом выключила двигатель и посмотрела на Даниэла.

– У нас есть выбор, – сказала она. – Мы оба можем быть несчастными. А можем и дальше жить каждый своей жизнью. Я выбираю второе.

Маура вылезла из машины, закрыла дверь. И глубоко вдохнула ледяной воздух, который обжег ей горло. Но при этом освободил ум от последних сомнений – освеженный, с возрожденной энергией, он мог снова приниматься за работу. Маура отошла от машины, даже не оглянувшись. И пошла обратно по тротуару, продвигаясь от одного фонаря к другому и ступая по обледенелым лужам света. Даниэл – позади; впереди ее ждет тело убитой. А вокруг по-прежнему стоят полицейские. Чего они дожидаются? Ответов, которые, вполне вероятно, она не сможет им дать?

Маура плотнее закуталась в пальто, словно стараясь спрятаться от их взглядов, и подумала о сочельнике, вспомнив другое место убийства. И Еву Кассовиц, которая вышла на улицу, где ее вывернуло прямо на сугроб. Было ли тогда у Кассовиц хоть малейшее предчувствие, что в следующий раз именно ей суждено стать объектом внимания Мауры?