Читаем Клуб избранных полностью

– Нет, что Вы! При чём здесь экономия? До встречи с вами я побывал в четырёх театрах и двух филармониях. Скажу прямо: есть очень неплохие кандидатуры, но не хватает, знаете ли, изюминки. Героиня не только должна запомниться. Как бы поточное выразиться? Она должна избежать штампа «прошедшая любовь». Она олицетворяет всё лучшее, что было в жизни нашего главного киногероя. Надеюсь, Вы меня понимаете?

– Понимаю, запишите адрес: улица Подлесная двадцать два, квартира шестнадцать, Евдокия Грач. Только не вздумайте назвать её Дуней, она женщина тонкая, ранимая, может и гитарой по голове дать!

Улица Подлесная находилась в Дзержинском районе, в тридцати минутах езды от театра, а нужная квартира располагалась на четвёртом этаже, за сильно обшарпанной дверью. На дверной звонок пришлось давить довольно долго, наконец, за дверью послышались чьи-то шаги и тихая ругань. По дороге я решил, что буду играть роль столичного импресарио: чуточку самоуверенности, немного самовлюблённости и очень много граничащего с откровенным хамством высокомерия.

После недолгого шебуршания ключей в замочной скважине, дверь распахнулась. На пороге стояла заспанная рыжеволосая особа в коротком застиранном халатике и помятым лицом. С минуту мы молча оценивали друг друга.

– Ну и что дальше? – не выдержала хозяйка квартиры.

– Госпожа Грач? – спросил я, брезгливо выпятив нижнюю губу.

– Допустим! Дальше-то что?

– Мне Вас рекомендовали как талантливую актрису, – разочарованно произнёс я, продолжая брезгливо морщить нос.

– И что, не похоже? – с откровенным сарказмом спросила актриса и пятернёй взлохматила и без того запутанные волосы.

– Хочу предложить Вам роль, но перед этим хотелось бы посмотреть Вас на сцене…

– Сегодня, – перебила меня Грач. – Сегодня и посмотрите: кафе «У фонтана», центральная набережная, ровно в восемь! А сейчас извините, мне надо выспаться.

Дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Да, не жалуют в этом городе столичных импресарио!

Находясь в расстроенных чувствах, ровно в восемь я занял столик на открытой террасе. Кафе представляло собой двухэтажное сооружение без крыши, в центре которого в свете прожекторов играл и переливался разноцветными струями настоящий фонтан. В самом фонтане в форме цветка лотоса возвышался пятачок эстрады, на котором маленький оркестрик играл шлягеры тридцатых годов. Веяло вечерней прохладой, но тонкий запах ночной фиалки периодически перебивался запахом свежего бочкового пива.

Оркестранты, отыграв нехитрый репертуар, гуськом потянулись за кулисы, вернее, в зал, так как кулис летний импровизированный театр не имел. Невесть откуда на эстраде появилась высокая стройная женщина в вечернем платье, с разрезом «от бедра» и гитарой наперевес. Я не сразу узнал в ней Евдокию. Она была тщательно причёсана, на лице играл румянец, глаза и губы были мастерски подведены.

По залу лёгким ветерком пробежал и затих шёпот. В наступившей тишине чистым серебряным звуком прозвучали первые аккорды.

– Были когда-то и мы рысаками,

И кучеров мы имели лихих!

Ваша хозяйка состарилась с вами,

Пара гнедых, пара гнедых…

– сильным голосом уверенно вывела певица. её длинные пальцы, без признаков маникюра, привычно заплясали по струнам, и зал наполнился щемящим душу гитарным перебором.

Я глядел на неё во все глаза и понимал, что она не стала ресторанной певичкой, она была и осталась актрисой. Каждая исполняемая песня была маленьким моноспектаклем, она умело меняла маски, становясь то постаревшей барыней, то роковой красавицей, то легкомысленной кокеткой. За каждую песню зал награждал её бурными аплодисментами и требовал ещё и ещё. Напоследок Евдокия задушевно исполнила песню про Арбат на стихи Окуджавы и спустилась в зал по винтовой лестнице.

У подножья лестницы её ждал официант с подносом, на котором красовался высокий бокал с шампанским, видимо, этот ритуал повторялся каждый вечер. Грач взяла бокал с подноса и, пригубив шампанское, направилась к моему столику. Когда она непринуждённо села на предложенное плетёное кресло, я кожей ощутил на себе десятки завистливых мужских взглядов. Признаться, мне это льстило.

– Ну, что скажете, таинственный незнакомец? – с довольным видом произнесла Грач.

– Скажу, что Вы мне подходите.

– Кому именно я подхожу? Не мешало представиться! – она с явным удовольствием сделала мне замечание и вновь пригубила шампанское.

– Меня зовут Северский Илья Григорьевич. С этого момента я Ваш директор и продюсер.

– Я ещё не дала согласие, к тому же мы не обсудили условия контракта, – упиралась для вида Грач.