Читаем Ключи к декабрю полностью

без того, чтобы эти различия не создавали таких помех, которые уничтожают то самое, что он хотел исследовать.

Современная машина автоматически преодолевает такие индивидуальные различия. Правда, нам до сих пор не удается перекинуть мост между отдельными биологическими видами. Пока человек не противится, удается очень осторожно направлять его мысли. И на этом конец. Если же вы попытаетесь захватить контроль над чужим мозгом – мозгом, у которого есть свой образ мышления, свое «я», вы рискуете собственным рассудком. Чужой мозг будет инстинктивно сопротивляться. До конца развитая, зрелая, установившаяся человеческая личность просто слишком сложна, чтобы ею управлять извне. У нее слишком много резервов. Подсознательная сфера ее мозга может призвать на помощь адские силы, если что-то угрожает ее целостности. Да чего там – мы со своим-то разумом не можем справиться, не то что с чужим!

Прерывистый голос Энглси замолк. Задумавшись, он сидел перед пультом управления, постукивая по поручням своей электромеханической няньки.

* * *

– Ну… – начал Корнелиус после небольшой паузы. –

Наверное, было бы лучше, если бы он промолчал. Но трудно было оставаться безмолвным: тишины и так слишком много – полмиллиарда миль тишины пролегло отсюда до Солнца. Стоило только помолчать пять минут, и тишина начинала просачиваться в комнату, как туман.

– Вот, – ухмыльнулся Энглси. – Так и наш юпитерианец Джо имеет физически взрослый мозг. Единственной причиной, почему я могу управлять им, является то, что у него не было возможности развить свое собственное «я».

Ведь я и есть Джо. С того самого момента, как его сознание было «рождено», я всегда был при нем. Поток псилучей доставляет мне всю его чувственную информацию и посылает назад мои двигательные нервные импульсы. Но все равно у него изумительный мозг, нервные клетки которого точно так же регистрируют весь опыт, как ваши или мои. Его синапсы приобрели строение, которое и есть мой индивидуальный склад. Перед любым, кому бы я его передал, встала бы задача вытеснить меня из моего собственного мозга. А этого сделать нельзя. Конечно, Джо располагает только зачатками моей памяти, – например, управляя им, я не повторяю тригонометрических теорем, –

но потенциально он вполне определенная личность.

Посудите сами, – продолжал он, – каждый раз, когда

Джо просыпается, – обычно бывает разрыв в пару минут, пока я не уловлю это изменение благодаря моей собственной психической восприимчивости и не настрою шлем передатчика, – мне приходится изрядно побороться. Я чувствую настоящее… сопротивление… пока мне не удается привести поток его сознания в полное соответствие с моим. Даже сон оказывается для Джо достаточно индивидуальным опытом, чтобы…

Энглси остановился на полуслове.

– Понимаю, – задумчиво пробормотал Корнелиус. –

Картина достаточно ясная. Право же, удивительно, что вам удается такой полный контакт с существом, обладающим настолько чуждым метаболизмом.

– Не знаю, надолго ли, – отозвался пси-оператор с сарказмом. – Если только вы не устраните причины, из-за которой сгорают эти проклятые лампы. Мой запас тоже имеет предел.

– У меня есть рабочая гипотеза, – сказал Корнелиус. –

Но о передачах с помощью пси-лучей так мало известно.

Бесконечна ли их скорость, или просто очень велика?

Действительно ли мощность луча не зависит от расстояния? Как может повлиять на передачу… ну, скажем, необычность условий на Юпитере? Господи, планета, где вода – тяжелый минерал, а водород – металл! Что мы о ней знаем?

– Вот нам и предстоит разобраться, – отрезал Энглси. –

Весь проект и задуман для этого. Ради знания. Черт! – Он чуть не плюнул на пол. – Я вижу, даже то немногое, что нам удалось узнать, не доходит до людей. Там, где живет

Джо, водород все-таки газ. Ему бы пришлось прорыть несколько миль вглубь, чтобы дойти до слоя твердого водорода. И от меня еще ждут, чтобы я провел научное исследование условий Юпитера!

Корнелиус не мешал Энглси бушевать, обдумывая возможные причины возмущений в К-трубке.

– Там, на Земле, они ничего не понимают. Иногда мне кажется, что они нарочно не хотят понимать. Ведь у Джо нет ничего, кроме голых рук. Он… я… мы начали без всяких знаний, кроме разве предположения, что он сможет питаться местной фауной. Ему приходится тратить почти все время на поиски пищи. Это чудо, что он сумел сделать так много за эти несколько недель – построил укрытие, познакомился с округой, занялся простейшей металлургией… или «водолургией», называйте как хотите. Чего еще они от меня хотят, в самом-то деле?

– Да… – начал было Корнелиус. – Я…

Энглси поднял свое бледное худое лицо. Что-то промелькнуло в его глазах.

– Что?.. – хотел было спросить Корнелиус.

– Заткнитесь!

Энглси развернул кресло, нащупал шлем и натянул его на голову.

– Джо просыпается… Уходите!

– Но если вы даете мне работать, только когда он спит, как же я смогу…

Энглси зарычал и швырнул в него гаечным ключом.

Даже для условий невесомости бросок был слабым. Корнелиус попятился к двери. Энглси настраивал передатчик.

Вдруг он вздрогнул.

– Корнелиус!

– В чем дело?