Домовой сам не заметил, как оказался в казёнке, полупрозрачный от ужаса, и захлопнул дверцы. Оттуда и заорал дурным голосом. Покойников он боялся почти так же сильно, как мышей.

Повелитель отреагировал не в пример сдержанней, хотя и в его голосе слышалось изумление пополам с отвращением.

— Что это?

— Я хотел спросить об этом тебя, дружище! Чем, демоны подери, занимаются в вашем ЭКЗО?!

* * *

— Не пущу-у-у! — упираясь в косяки руками-ногами и распялившись звездой, знахарка решительно загородила выход.

— Алесса… — и Вилль многозначительно кашлянул, показывая глазами на улицу. Остальные оказались проворнее. Почувствовав приближение бури, успели выскочить из хижины и в семейные разборки вмешиваться не спешили.

— Лис мне всё рассказал о «кэссаревой водке»! Это смесь концентрированных неорганических кислот!

Брови аватара взлетели чуть ли не до середины лба, словно Алесса только что без запинки ответила рунницу[13] от «альтеи» до «янэй», но затем сошлись на переносице, а зелёные глаза пожелтели.

— Я убью этого… алхимика…

— Не пущу!!! Вас поймают и будут мучить!

— Нас не схватят, я обещаю…

— Тогда я лечу с вами!

— Нет! — отрезал Вилль и, смягчив голос, поспешно добавил. — Разве я мешал тебе рисовать?

Тогда Алесса решила прибегнуть к последнему, неоспоримому и сокрушительному аргументу. Наморщила нос, скривила губы и вспомнила момент, когда разозлённый Вилль посмел усомниться в её невинности. Какой жгучей казалась тогда эта несправедливость! А ведь Алесса до него и не целовалась ни с кем…

Слёзы навернулись сами собой.

Вилль смотрел на неё долго, внимательно и молча. Затем кивнул сам себе.

— Ладно! — он решительно вернулся к столу, плюхнулся на табурет и скрестил руки на груди. — Ладно, хорошо. Я никуда не полечу. Пусть маги дальше ставят опыты на беспризорных детях. Пусть испытывают вирусы на селянах. Пусть населяют мир доппелями. Пусть откармливают гулей покойниками из «муравейника» и лаборатории…

Алесса сглотнула.

Когда Ирэн рассказала о зале, заваленном трупами, стало очевидно, кто и чем подкармливает гулей. И погибшие неверрийцы не избежали омерзительной участи: орочьи скелеты невозможно было не узнать. От них избавились так же, как от жертв экспериментов и умерших в «муравейнике» узников. И Дан мог оказаться в их числе.

— Мы вернёмся и просто забудем обо всём, а я подам в отставку и буду выращивать астры! — яростно закончил Вилль.

— Почему астры? — опешила Алесса.

— Потому что розы колючие — могу поцарапаться. И пусть Повелитель проклянёт меня, а сослуживцы плюнут в лицо и назовут подкаблучником. Научусь жить без крыльев — всё ради тебя, дорогая! Вон, Лис с Верреей уже смеются. А мне без разницы.

Алесса глянула через плечо. Эти двое пакостливо хихикали в сторонке, казалось, забыв обо всех и вся, и вряд ли потешались над разборкой оборотней.

Ярини неодобрительно покачала головой. Володя отвернулся.

Вилль, скрестив руки на груди, отстранённо изучал развешенные на стене веники сухой травы. Знает, чем пронять, упрямец…

Алесса шагнула в сторону.

Он прошёл мимо, едва коснувшись её руки своей. Ни на мгновение не задержался.

Вилль прощаться не любил, это Алесса запомнила.

Восхищённо ахнул Володя, радостно завопил Лис. «Арвиэль перекинулся», — поняла Алесса. Она так и стояла спиной к улице, наблюдая, как кружит мотылёк у оплывшей свечи. Быстро-быстро мелькают молочные крылья… Пламя над фитилём, миг назад крошечное и безобидное, вдруг взмывает горящим клинком, почти пронзая дерзкого танцора. Игры с огнём — поединок со смертью…

А ведь она едва не забыла. Чуть-чуть не забыла то, ради чего отважилась на безумное путешествие, ради чего искала Вилля…

— Сто-ой!

Волк нехотя опустил крылья. «Не останавливай, пожалуйста, не надо! — умоляли исподлобья жёлтые глаза. — Только не при них. Только не сейчас…»

Алесса протянула завязанный узлом носовой платок Лису, который, судя по блаженной улыбке, уже предвкушал себя в роли лихого наездника.

— Вот, возьмите на удачу, — сказала невеста гвардейца Империи.

— Что это?

— Земля. Земля из дома… Берегите себя.

Чёрные губы растянулись в улыбке, отчего волчья морда забавно сморщилась; тяжёлый хвост вильнул.

«И я люблю тебя, упрямица…»

Алесса вернулась в хижину последней.

На столе, беспомощно поджав лапки, лежал мотылёк с обгоревшими крыльями. Зрелище пробрало до костей; внутри всё обмерло, по коже пробежал морозец. Алесса по ниточке, что полгода назад связала их сущности, потянулась к аватару, но наткнулась на глухую стену.

Вилль перекрыл эмоциональный канал.

ГЛАВА 16

Они шли шаг в шаг по противоположным обочинам дороги, отстав от команды на добрый десяток саженей. С его стороны тянулся непролазный кустарник, с её — расстилалось поле да белела вдалеке крепостная стена столицы.

— Давно ты понял?

— Когда брат рассказал, что с ним сделали. Не было смысла накрывать город куполом, если Вилля держали под контролем, а я, как он думал, не могу менять ипостась.