Читаем Клинки Керитона полностью

Глиз сперва осмотрел Левиора и, убедившись, что ему ничего не грозит, по крайней мере прямо сейчас, осмотрел второго, обгоревшего мальчишку, и сообщил: что у первого жар и нервное истощение, что лечится это отварами шечарника и песчаной груши, покоем и усиленным питанием; а вот со вторым придётся изрядно повозиться, и что он, скорее всего, сможет вытянуть и его. Последнее явилось для Нагиоса полной неожиданностью.

«Ну да и ладно, — подумал он, — выживет — хорошо, не выживет — ещё лучше. Если что пойдёт к Истоку довеском, будет у Вардо на одного ученика больше. Крепко их судьба вяжет, ох неспроста это».

— Странные ожоги, — задумчиво почёсывая у виска указательным пальцем, усомнился лекарь. — Не похоже на огонь. Совсем не похоже.

— Послушайте, любезный, — Нагиос заботливо взял Глиза под локоть, — хозяин этого заведения… забыл его имя…

— …Шедор Ховоро, — услужливо подсказал лекарь.

— Именно так. Рекомендовал вас не только как искусного цейлера, но и как весьма порядочного и, что немаловажно, умеющего держать язык за зубами человека.

Глиз склонил голову набок и лукаво взглянул на Кайя.

— Что вы говорите, сиорий? Не замечал за собой эдакой добродетели.

— Да! Да! Именно так он вас и рекомендовал!

— Да нет же! — Глиз одарил Нагиоса сверкающей улыбкой. — Хотя… Чего только не узнаешь о себе от великих мира сего. Поймите, сиорий Кай, таким, как я, людям небогатым, некоторые добродетели… как бы поделикатнее сказать? Эм… Не по карману.

— Понимаю! Предельно ясно изволили выразиться. Прошу вас, милейший, идёмте со мной, мне кажется, что я смогу вас убедить в обратном, — принимая игривый тон, настаивал Кай, неспешно уводя вовсе не сопротивлявшегося лекаря в соседнюю комнату…

…Глиз действительно оказался хорошим врачевателем. Левиор через неделю пришёл в норму и был ошарашен вниманием, а главное, заботой и участием в своей судьбе сиория Кайя. Кхард объяснил ему, что он и сиорий стали невольными свидетелями произошедшего, вернее не всего произошедшего, а только финала — взрыва огненного шара. Рассказал, что спасти удалось только его и ещё одного мальчишку, остальным было суждено погибнуть при взрыве.

Левиору было совсем их не жалко, он с ужасом вспоминал, как они над ним издевались и избивали. Отчётливо помнил переулок и шершавый, холодный камень стены, наглую рожу Блохи, мальчишку с окровавленным носом, удар в лицо… не мог только вспомнить, что было дальше.

— Огненный шар? — спросил он, расчёсывая зудящее запястье.

— Мне так показалось. Может, и не шар вовсе, но бабахнуло хорошо. Там даже камни оплавились, часть стены выворотило. Как вы выжили, ума не приложу. Тот-то, — он кивнул на стену, за которой находилась комната, где лежал второй мальчик, — обгорел изрядно, а вот ты как заговорённый. Повезло, видно, Тэннар Великий тебя любит.

— Можно мне взглянуть, кто там? Ну, кто ещё выжил?

Кхард прищурил глаз и внимательно посмотрел на Левиора:

— Не боишься?

— Чего?

— Обожгло его сильно, левую половину лица.

— Нет, — отмахнулся Левиор, — не боюсь.

— Если сиорий Нагиос разрешит — посмотришь. Сегодня вечером цейлер Глиз придёт на осмотр, тогда и спросим.

— Хорошо.

Но вечера ждать не пришлось, сиорий Нагиос Кай вернулся к обеду. Он был возбуждён и чем-то сильно обеспокоен. Он справился у Левиора о его самочувствии и сообщил:

— Сегодня ты познакомишься с Тайлесом Хасом и сиитой Корлинтой.

Левиор посмотрел на него непонимающим, полным любопытства взглядом.

— Тебе пока ничего не положено знать, — Кай улыбнулся и потрепал мальчишку по волосам. — Это очень хорошие люди, скоро ты сам в этом убедишься, — он повернулся. — Кхард, ужин по первому разряду, сам проследи. И скажи этому пройдохе Шедору, чтобы подал свои лучшие вина. Прислуживать будешь сам. Лишние глаза и уши нам ни к чему. А сейчас принеси мне трубку и кружку экехо.

Кхард кивнул и исчез за дверью.

— Я послал за мастером Глизом, — сказал Кай, обращаясь к Левиору. — Перед дальней дорогой надо осмотреть твоего дружка. Да и на тебя напоследок он должен взглянуть.

— Вы уезжаете?

— Не спеши с расспросами, всё решится сегодня вечером. Но здесь мы больше не останемся, это наша последняя ночь в «Кабане и жёлуде».

— А можно мне узнать, кто ещё выжил?

— А, да, — спохватился Нагиос Кай, — естественно, можно! Идём.

Лицо мальчика было страшно изуродовано. Повязок на нём не было. Вонючая, темно-зелёная мазь густо покрывала левую сторону лица, точнее то, что от неё осталось. Глаза не было видно вовсе: на месте он или нет, разглядеть трудно, так же, как и о наличии рта можно было только догадываться. Мазью были покрыты шея, левое плечо и оголённые до локтей руки. Мальчик спал.

— Узнаёшь?

Левиору стало легче, словно камень с души свалился. «Ляма. Кажется, так».

— Угу, — пробурчал он.

Нагиос Кай вопросительно посмотрел на него.

— Ляма. Его зовут Ляма, — закивал Левиор.

— Ляма? Что это за имя такое?

— Это кличка, — озвучил свою догадку Левиор, — имени его я не знаю. Хотя… кажется, один раз его назвали Чарэсом.

— Пусть будет Чарэс, если что — подправит, когда очнётся… Если очнётся, — уточнил Нагиос Кай.

* * *