Читаем Клинки Керитона полностью

— А что, Билу, поедешь с нами в Триимви? — предложил Тэйд, когда он закончил петь.

Северянин взял несколько аккордов явно минорного содержания.

— Ой, не могу я, мама-мама, надо мне в Сулуз уехать, — ответил он нараспев. — А потом я в Тэнтраг хотел и на Рокоду ещё посмотреть, если свезёт, конечно.

— Обширные у тебя планы, — Саима подошёл к занавешенному окну, отвёл рукой шторку. — Погодка, гляньте-ка, будто по заказу. Может, обойдётся пока без тебя столица? Погостишь у нас недельку-другую и езжай в свои Рокоды с Тэнтрагами.

— Ждут меня в Сулузе, мама-мама, ждут, ой, не могут жить без Бил-л-л-у-у-у, — он попытался взять недосягаемую для него ноту и, сорвавшись на хрип, закашлялся.

— Кто? Никак зазнобу завёл?

Билу отложил лютню:

— Нет, кхе-кхе. Мастер ждёт. Ученик я странствующий, говорил же — забыл, что ли? На то и бир-хорат[6] у меня орденский имеется.

— Да ладно? Чего? — Саима прилип к окну. — Не может быть! — выкрикнул он.

— Может-может, — всё ещё думая, что разговор идёт о нём, настаивал Билу.

— Да ты-то… Там… Там Крэч! — Саима кинулся к выходу.

Тэйд подлетел к окну:

— Где? — он перескочил через протянутые ноги северянина и кинулся следом за другом.

Билу с выражением полного безразличия на лице взял лютню, откашлялся и пропел:

Поставив точку, он приглушил резонирующие струны хлопком ладони, поднялся, оглядел комнату и собранные в дорогу вещи:

— Хорошо с вами, ребятки, а без вас всё одно лучше.

*Бир-хорат — верительная бирка Текантула, металлическая или дииоровая пластина с надписью и узелковой печатью, выдававшаяся Светлым Советом разным лицам как символ делегирования власти, наделения особыми полномочиями. Носится при помощи шнура или цепи на шее, либо на поясе.

* * *

Крэча поймать им не удалось. На том месте, где Саима якобы увидел неуловимого феа, стоял лишь одинокий ослик. Он радостно оскалился им, демонстрируя крепкие зубы, и продолжил жевать сено и думать о чём-то на своём ослином языке.

«Ломает, поди, голову, с чего это два его собрата по разуму носятся как угорелые по двору?» — соображал Тэйд, пытаясь восстановить дыхание. Взмокший Саима показался из-за угла сарая и плёлся теперь к трактиру, сопровождаемый пристальным взглядом недоумевавшего парнокопытного.

— Может, тебе почудилось?

Саима на это лишь пожал плечами да шмыгнул носом.

— Пойдём по кружечке, что ли, опрокинем с горя?

— Я и на зуб чего-нибудь положить не против.

— Ага, есть такое.

— Я сперва наверх — рубаху переодену.

— Погоди, я тоже.

…В коридоре было темно. Шли молча.

«О чём говорить? Обсуждать новую неудачу? Ну уж нет, — не доходя нескольких шагов до лестницы на третий этаж, Тэйд остановился. — Это что ещё такое?»

Он повернулся и указал на узкую полоску света в дальнем конце коридора — дверь в их комнату была приоткрыта. Саима кивнул, мгновенно сообразив — что-то не так. Вир же, оказавшийся, как всегда, самым смелым и лёгким на подобного рода приключения, легко и бесшумно скользнул с плеча «хозяина» на пол.

Друзья замерли и переглянулись. Тэйд приподнял бровь, вопросительно. Саима поднёс палец к губам, и он понял это, как: «Погоди, дескать, не дёргайся. Сейчас пееро поглядит, что там случилось, после чего и мы с тобой пойдём».

Беспокойство нарастало, и рассудком Тэйда завладело одно-единственное желание — поскорее покончить с этим и плюхнуться на кровать. Скоротать, так сказать, часок-другой с интересной книжечкой. Казалось, прошла целая вечность, пока в гнетущей тишине не послышался приободряющий писк Вира. Тэйд вздрогнул от неожиданности. Саима замер, скосил глаза, как бы решая, продолжать ему таиться или нет уже в этом действии ни малейшего смысла. Тишина вокруг. Ни звука — что впереди, что на лестнице вверх, что в боковом коридорчике. Вир выглянул из-за дверного полотна, недоумённо поглядел на застывших в нерешительности друзей: «Чего, мол, стоим в раскорячку, я же свистел вам, или не слышали? Неужели неясно, что тут нет никого?»

— Идём, — бросил Саима, расправляя затёкшую спину.