Читаем Клич Айсмарка полностью

Но на сей раз удача отвернулась от Сципиона Беллорума. А тут еще, как назло, похолодало и зарядили снегопады. Лагерь под стенами осажденного города превратился в царство смерти — многие солдаты замерзли насмерть, многие получили обморожения. Полководец приказал взять Инглсби любой ценой. На кону стояла уже не только честь империи, но и само существование его армии. Еще несколько недель в палатках — и все войско Беллорума попросту вымерзнет.

— Полковник Марцелл, это ведь, кажется, ваш полк? — спросил Беллорум, глядя, как нападающие отступают после неудачной попытки ворваться в город через брешь в стене. Его резкий голос напоминал свист ветра, летящего над обледеневшей землей, и те, кто слышал эти слова, задрожали не только от холода.

Один из стоявших поодаль офицеров неловко подковылял к главнокомандующему.

— Да, командир. Но они в невыгодном положении: им неизвестно расположение улиц. А эти дружинники крепки, как задубевшая на морозе шкура.

— Вы хотите сказать, что они крепче имперских солдат? — тихо переспросил полководец.

— Э… нет, командир. Но они сражаются за свои дома и жизни своих близких. Им некуда отступать.

— Полковник Марцелл, вам и вашим солдатам тоже некуда отступать, если вы хотите дожить до весны и не быть повешенным за недостаток рвения. Вы сейчас же перегруппируете уцелевших и поведете их в новую атаку. Лично. И даже не думайте об отступлении. Или мне принесут ваш бездыханный труп, или вы вернетесь с победой во главе ликующего войска. Приказ ясен?

Марцелл отсалютовал и отправился к остаткам своего полка, который защитники продолжали вытеснять за пределы стен. Беллорум тем временем приказал еще раз обстрелять город, чтобы занять защитников, пока он собирает подкрепление.

Четверть часа спустя полк перегруппировался и снова ринулся в пролом. Одновременно другие имперские отряды ворвались в город через главные ворота и три пролома по периметру крепости.

На этот раз защитников удалось оттеснить, но те отступали медленно, сражаясь за каждую улицу, за каждый дом. Наконец через пять часов непрерывных и отчаянных боев (главнокомандующий даже лично участвовал в обороне тыла) дружинники были отброшены к последнему рубежу: баррикаде во дворе цитадели. Здесь они встали плечом к плечу с выжившими горожанами и сомкнули щиты.

Баррикады были сооружены из чего попало — поваленных набок телег, остовов старых кроватей. Методично обстреливая эти жалкие заграждения из мушкетов, имперцы атаковали ощетинившихся копьями защитников. Командиры безжалостно бросали своих людей в бой, задние ряды нападающих напирали, заставляя авангард гибнуть на вражеских копьях. Имперцы нападали снова и снова, отступали и вновь шли на штурм баррикад — так волны в бессильной злобе бьются о скалистый берег. Оборона держалась.

Это продолжалось уже почти час. Беллорум с каменным лицом наблюдал за битвой из полуразрушенной караулки у ворот цитадели. Наконец он не выдержал и вышел из своего укрытия, обнажив меч. Он решил лично показать своим людям, как нужно воевать. Когда остатки его измотанного непрерывными боями войска в очередной раз отхлынули от баррикады, он дождался, пока они перегруппируются, встал перед строем и молча смерил солдат тяжелым взглядом. Затем вскинул меч и повернулся к последней баррикаде. Солнце уже садилось, снова пошел снег. Белые хлопья лениво опускались на руины города и тела погибших.

Защитники молча выжидали. Больше им ничего не оставалось. Их командир пытался вступить с Беллорумом в переговоры, выбросив белый флаг, он просил только, чтобы имперцы дали вывести из города мирных жителей. Полководец выслушал его, кивнул ближайшему мушкетеру, и тот застрелил вражеского командира в упор. Даже король и королева вампиров во время Призрачных войн уважали белый флаг. Но Беллорум не признавал никаких правил, кроме тех, что устанавливал сам.

Имперское войско вновь двинулось на баррикаду, и защитники с глухим звоном сомкнули щиты. Но на этот раз имперцы не бросились вперед очертя голову. Они надвигались медленно и неумолимо, словно вышедшая из берегов река, и их предводитель шагал впереди своих солдат. Простые горожане обрушили на врагов град камней и обломков черепицы, однако имперцы продолжали идти вперед, будто не замечая сопротивления. Когда они подошли к баррикаде, Беллорум полез наверх, вскинув щит, чтобы отразить удары топоров и мечей. Лицо его оставалось столь же невозмутимым, как если бы он прогуливался по саду. Оказавшись на гребне баррикады, он взмахнул мечом, острие клинка вошло в глазницу какого-то дружинника, пронзив мозг. И вот уже меч Беллорума засверкал в огнях факелов, разя направо и налево, кромсая глотки, перерубая артерии. В ряду защитников образовалась брешь, и имперцы хлынули в нее, рубя и кромсая все на своем пути. Великий полководец тоже двинулся вперед, сея смерть.