Читаем Клетка из костей полностью

Фил вспомнил, что говорил с Доном и они согласились оставить девочку у себя подольше.

— Хорошо. Хоть какое-то облегчение.

И снова молчание. Марина посмотрела на Фила. Глаза его бесцельно блуждали по потолку. И не потому, что он искал что-то, а потому что избегал ее взгляда. Но почему? Он не хотел с ней говорить, не хотел признаваться, в чем дело. Неужели он настолько переживает из-за этого мальчика в клетке, но постеснялся говорить об этом перед коллегами? Будем надеяться. Иначе… Ей даже не хотелось об этом думать. Она снова протянула руку, но он, будто предвосхитив ее жест, отпрянул.

— Пойдем.

И он начал подниматься по лестнице. Она не сразу пошла за ним и несколько мгновений просто провожала его взглядом.

Это на него не похоже. Совершенно не похоже. Если он предпочитает что-то скрывать от нее, то это «что-то» должно быть очень важным.

В конце концов, они с ним — одно целое. В этом она не сомневалась и по отношению к другим людям ничего подобного никогда не испытывала. Это была настоящая, истинная любовь. Родство душ. Но с настоящей любовью приходит и настоящий страх. Что что-то испортится. Что кто-то из них умрет.

Или что их обоих поглотит тьма. Они ведь были израненными, нежными душами, которые когда-то сумели друг друга услышать и слились воедино.

Вдруг тьма вернется? Вернется и разрушит все, что у них сейчас есть?

Канат истончался…

Это была обычная комната для совещаний. С кондиционером. С опущенными жалюзи. Прямоугольный стол, окруженный стульями. А на нем даже графин с водой и стаканчики. Самая обыкновенная комната для совещаний.

Но совещание это никак нельзя было назвать обыкновенным.

Старейшины собирались уже много лет. Десятилетий. Сперва на открытом воздухе. Решения принимались у костра. Потом заседания перенесли в помещение, пропахшее свежераспиленной древесиной. Голые твердые стены и пол, сугубо функциональная мебель. Затем переместились в теплые, обшитые вагонкой номера с полированными столами, резными стульями и… ритуальными накидками.

Это были лучшие годы.

Потом — промежуточная стадия.

И теперь вот это — комнаты для совещаний. Конференц-залы. Самые обыкновенные офисные пространства.

Лица их изменились, но имена остались прежними.

Четверо. Всего четверо.

Пятый… отсутствовал. Как обычно.

Никакого общения помимо кратких приветствий. Никакой болтовни, никаких шуточек. Тишина. Напряжение гудело в воздухе, как туго натянутый провод, потревоженный ветром. За прохладу отвечал не только кондиционер.

Кто-то должен был начать.

— Полагаю, я выражу общее мнение, если скажу: ты что, совсем охренел?

Это говорил Законодатель. Лед тронулся, но теплее в комнате не стало. Слова Законодателя действительно выразили общее мнение присутствовавших. Они требовали ответов.

— Очень вас прошу, — вступил Мэр, как обычно, восседавший во главе стола, — давайте обойдемся без лишних эмоций. Проблему нужно рассмотреть трезво, спокойно. — Он взглянул на ответчика. — Но Законодатель, по сути, прав: мы ждем объяснений. Чем вы думали, Миссионер?

— А обязательно называть друг друга этими идиотскими именами? Нельзя хоть раз в жизни поговорить нормально? — Миссионер лишь покачал головой.

— Они нужны нам, — сказал Мэр. — Вы и сами это знаете.

— К тому же они имеют практичный смысл, — добавил Учитель. — Если кто-то подслушивает нашу беседу, он потом ничего не сможет доказать. Если возникнет необходимость что-либо доказывать…

— Итак, я повторю вопрос, Миссионер, — сказал Законодатель. — Чем вы думали?

— Вы же сами знаете, что нам нужны деньги, — принялся оправдываться Миссионер. — Иначе дело не пойдет. И тогда… Сами понимаете, что случится тогда. Вот я и решил избавиться от старой недвижимости. Мы ею больше не пользуемся, а в цене она возросла.

Снова Законодатель:

— И вы не сочли нужным уведомить нас заблаговременно?

— Я не думал, что это так серьезно.

Все трое уставились на Миссионера.

Не привыкший унижаться, он предпринял отчаянную попытку:

— Послушайте, я же был у черта на рогах. Я не хотел, чтобы сделка пошла псу под хвост. Что мне оставалось? Я действовал в наших общих интересах. И, если честно, рассчитывал, что вы мне потом спасибо скажете, а не песочить начнете…

Они по-прежнему не сводили с него глаз.

— И откуда мне было знать, что он до сих пор там? Времени-то сколько прошло…

— Да ну? — усомнился Учитель. — Значит, ты настолько наивен? Или просто дурак?

— Откуда мне было знать…

— Ты думал, он просто возьмет и перестанет это делать, да? Что он изменится? Уж кому, как не тебе, знать, насколько это маловероятно.

Миссионер тяжело вздохнул.

— Простите. Я не подумал.

— Клетка по-прежнему там, — сказал Учитель.

Миссионер вздрогнул.

— Да. Ну… Я думал, у него есть еще…

— Есть, — согласился Законодатель. — Резервные.

— Тогда почему нельзя…

— Потому что у каждого свои предпочтения. — Судя по голосу Мэра, разговор был окончен. — И у него тоже. Все это — составные части одного ритуала.

— Я не думал, что ритуал остался… Я думал, если все получится, в будущем…