– Ну и пусть. Даже если так. Сначала слюни пускают, зато потом… Потом поймут и тоже полюбят.

Вот ведь святая простота. Или неисправимая глупость. Амелия даже придумать не в состоянии, что ответить на такое.

Но Саммер и не нужны были ответы – уже перескочила на новую тему:

– За что? Почему мне так не везет? Я ведь в него по-настоящему влюбилась. В Сэлла. Я же старалась. Задание ему приносила. Я думала, все получится. А он… он…

Тут слова нашлись сами и легко вырвались наружу.

– Да что «он»? – возмутилась Амелия. – Веришь всякой ерунде. Ладно те придурки, но ты зачем туда же? Нашла что орать: «Гей! Гей!» Его и так эти уроды без конца цепляют. А им только лишний повод дай.

Вот зря Амелия такое сказала. Точно зря. Вечно ляпнет, не подумав. Хотя и подобной реакции от чучела она никак не ожидала: та отпрянула, впилась взглядом в лицо Амелии, спросила, раздув ноздри:

– Это все из-за меня? Это я виновата?

Амелия и рот открыть не успела, как Саммер уже стремительно подскочила и снова бросилась к краю крыши.

Да что за фигня?!

Амелия рванула следом, прямо с низкого старта. И тут же мысль прошила: «Не успею!», но только добавила сил и будто толкнула вперед. Так что за один прыжок она нагнала Сам-мер – на последнем метре! – схватила за руку, дернула.

Чучело резко развернуло. Она врезалась в Амелию, сбила ее с ног, и девушки одновременно рухнули на покрытие, растянулись во весь рост. Ну… то есть Амелия растянулась, а Саммер не просто лежала – наполовину висела. Ноги болтались за краем. И стоило чучелу это осознать, она завизжала истошно.

Что, уже передумала умирать?

Амелия вцепилась ей в плечи.

– Да не ори ты! Никуда не денешься. Держу я, держу!

Черт! Где все эти любопытные зеваки, возникающие неизвестно откуда, стоит только запахнуть жареным? Где ревностные блюстители порядка? Почему никто не видит по-настоящему важного? Представление-то у всех на виду – на крыше! Почему директриса шныряет по кустам и исчезает в неизвестном направлении, вместо того чтобы следить, что творится у нее под носом? А Амелия не нанималась в доблестные спасатели. Тем более для всяких там тупоголовых чучел.

Она потянула Саммер на себя, подальше от края.

– Да поднимайся ты уже! Даже если очень захочешь, не свалишься.

Дверь хлопнула, раздался гулкий топот.

Он все приближался и приближался, отдаваясь вибрацией в поверхности крыши.

Ну наконец-то!

Глава 46

Элейн

Лет десять назад Ло решила, что мне надо пообщаться с психоаналитиком. Не знаю. На мой взгляд, все было отлично. Я занималась любимым делом, жила в своем доме и чувствовала себя если не счастливой, то вполне довольной и уверенно стоящей на ногах. К чему ворошить прошлое? Зачем поднимать со дна памяти всю муть, что осела, заилилась и не причиняет никакого беспокойства?

Но Ло, видимо, считала иначе. Ей казалось странным, что я ни с кем не встречаюсь, веду уединенный образ жизни и вообще… Хотя, на мой взгляд, у сестры проблем было гораздо больше. Гораздо! Но я оставляла за ней право распоряжаться своей жизнью… И моей. В конце концов, она – моя сестра, единственный близкий мне человек, ради меня совершивший преступление.

Или не так – самосуд!

Психоаналитик беседовал со мной пару раз в неделю. Я ездила к нему сама. Рассказывала. Если не могла вспомнить, то придумывала более-менее логичную историю. Он был доволен. Записывал наши беседы на диктофон. Несколько лет. Какая, должно быть, гора файлов образовалась!

Несколько раз он приглашал меня на ужин. Ничего лишнего. Просто тихая музыка и отличная еда. Платили каждый за себя.

А потом я узнала, что все кассеты наших встреч хранятся у Ло. Все до одной. В сейфе.

Все…

Ждать подвоха от сестры неправильно. Я и не ждала. Когда ей случалось заболеть, я прикрывала ее. Не выпячиваясь. Не внося смуту и неразбериху. Я спокойнее Ло. И у меня голова болит не чаще, чем у нее! Я – нормальная. Нор-маль-на-я! А сестра любит выпить. Забыться на несколько дней, потом встряхнуться, как птица Феникс, ожить и порхать по жизни дальше. Но я же не веду ее к психоаналитику.

Пожалуй, те, кому действительно к нему надо, туда не идут.

Я спустилась к Шону. Подтолкнула контейнер с едой ближе. – Тебя водили к психоаналитику?

– Чего?

– На месте твоей матери я бы это сделала еще в раннем детстве.

– Кто бы говорил.

Сегодня он уже язвит, гаденыш!

Вчера я только и делала, что таскала ему бульон. Весь скормила.

Шон так кашляет, что стены дрожат. Похоже, я переборщила с водными процедурами. А жаль, это единственное, чем я могу влиять на него. Теперь одежда матери так и лежит в одной куче. Он прожигает меня взглядом, когда я приказываю надеть платье или примерить костюм, и даже не думает выполнить.

Ничего, я придумаю, как мне добиться послушания!

Он – выходец из ада. Прошел его круги, вылез наружу и тут же отправился на поиски новой жертвы!

Я хорошо помню день, когда вновь встретила Шона. Мне даже не надо продираться сквозь головную боль.