Читаем Кирпичики полностью

В описях домашнего хозяйства квартир бывшего управляющего Афанасьева и сторожа Тюрина сохранились диваны, стулья, шкафы, лампа керосиновая, стенные старинные часы, ружье двуствольное фирмы «Шарль-Бет», ружье системы «Бердан», 4 иконы, самовар на 30 л медный, лампы висячие (7 шт.) и линейные (14 шт.) и т. д.

В подсобном помещении обнаружены сани, оглобли, колымаги, подсанки, хомуты, седелки, сбруя, тяжки для полков, дроги с колесами и тяжками на железном ходу, пожарный колокол.

Какая-то часть из всего была передана на завод Герасимова, часть — в Волсовет, но большую часть инвентаря растащили. Так закончилась история одного из кирпичных заводов династии Челноковых в Мытищах. А кто такие Челноковы? Много ли мы о них знаем? (В дальнейшем тексте о Челноковых будет изложено более подробно).


После завершения работы последней комиссии землемер Дюков выполнил работу по перепланировке землеустройства бывших заводов И. Г. Герасимова и И. П. Воронина. Он установил границы землепользователей. По планам межевания было проведено согласование с последующим утверждением. Заводы были переименованы, и им были присвоены номера. Завод Герасимова стал именоваться заводом № 5, а завод Воронина — № 4.


Границы кирпичного завода № 4:

— Земли общества крестьян деревни Рупасово.

— Земли общества крестьян деревни Тарасовки и села Черкизово.

— Земли Мытищинского учебного лесничества.

— Земли кирпичного завода № 5 (бывш. Герасимова).


Границы кирпичного завода № 5:

— Земли общества крестьян деревни Рупасово.

— Московско-Ярославская железная дорога.

— Земли мытищинского коммунального отдела (пос. Челюскинский).

— Земли кирпичного завода № 4 (бывш. Воронина).


В этих границах землепользования определились и ориентировочные запасы глины. Завод № 5 располагал запасом сырья на 10 лет. Завод № 4 — на 20 лет. Таким образом, перспектива оставалась за заводом № 4. Оба завода по-прежнему входили в состав Управления треста «Моссиликат». В эти годы активно ведутся поиски новых способов выработки строительных материалов. В 1926 году была разработана технология по изготовлению силикатного кирпича, но это уже совершенно иное производство, в основе которого заложен процесс диссоциации смеси из песка и извести в автоклавах. Такой кирпич можно применять только для кладки надземной части строений. По этой технологии уже не требовалось глины и устройства карьеров для ее добычи. При этом производительность увеличивалась в несколько раз. Запасы глины на заводе № 5 истощались. В 1929 году он был перепрофилирован и стал называться «Завод силикатного кирпича имени 12-летия Октября». В последующие годы — ОАО «Мосстройпластмасс». Оборудование закупили в германии на фирме «Клинау и Пилич». Завод стал выпускать столько кирпича, сколько в лучшие годы выпускали все три, вместе взятые. У него своя история и своя судьба. Однако нельзя забывать, что фундамент под строением выкладывался только из красного водостойкого кирпича с устройством гидроизоляции, разделяющей фундамент и несущие стены. Ускоренный выпуск силикатного кирпича позволил резко увеличить строительство жилых и производственных комплексов. Естественно, требовалось наращивать выпуск и водостойкого кирпича.


Завод № 4 жил своей жизнью. На плане обследования границ землепользования от 1923 года записано: «План землеустройства по Московскому уезду Пролетарской волости об установлении границ и регистрации землепользования Моссиликата (кирпичный завод № 4, бывш. Воронина). Налево — сосновый и еловый лес, направо — пашня. После чего, направо — площадь с выбранной глиной, налево — выгон с мелким кустарником. После него — площадь с выбранной глиной».


До 1923 года завод № 4 продолжал работать на базе старой техники. После упорядочения землепользования определились и возможности по выработке кирпича, так как потребность в его применении возрастала с каждым годом. В 1923 году директором завода был назначен А. В. Тумовский, который и занялся усовершенствованиями, исходя из возможностей завода. Рационализатор Медведев предложил оснастить рабочие столы поджимными (прессовыми) рычагами для формовки кирпича-сырца. Производительность заметно возросла, и завод уже справлялся с планом. Затем были установлены 5 более совершенных ленточных прессов. Однако и доля ручной работы оставалась еще весьма высокой. Но, чтобы развивать производство, нужно готовить собственные грамотные кадры и строить жилье для рабочих и служащих. Всеми этими вопросами занималось руководство завода при составлении перспективного плана. А что можно было сделать своими силами, приходилось решать на месте. В бывшей конторе завода разместили детский сад на 50 мест (№ 15), радиофицировали территорию завода и открыли клуб. Из рабочих и жителей поселка был образован хор, которым руководила А. Ф. Григорьева. Сформировался и драмкружок под руководством Кузнецова. В те годы клубная работа была на подъеме, а участники самодеятельных коллективов пользовались особым уважением среди жителей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Гибель советского ТВ
Гибель советского ТВ

Экран с почтовую марку и внушительный ящик с аппаратурой при нем – таков был первый советский телевизор. Было это в далеком 1930 году. Лишь спустя десятилетия телевизор прочно вошел в обиход советских людей, решительно потеснив другие источники развлечений и информации. В своей книге Ф. Раззаков увлекательно, с массой живописных деталей рассказывает о становлении и развитии советского телевидения: от «КВНа» к «Рубину», от Шаболовки до Останкина, от «Голубого огонька» до «Кабачка «13 стульев», от подковерной борьбы и закулисных интриг до первых сериалов – и подробностях жизни любимых звезд. Валентина Леонтьева, Игорь Кириллов, Александр Масляков, Юрий Сенкевич, Юрий Николаев и пришедшие позже Владислав Листьев, Артем Боровик, Татьяна Миткова, Леонид Парфенов, Владимир Познер – они входили и входят в наши дома без стука, радуют и огорчают, сообщают новости и заставляют задуматься. Эта книга поможет вам заглянуть по ту сторону голубого экрана; вы узнаете много нового и удивительного о, казалось бы, привычном и давно знакомом.

Федор Ибатович Раззаков

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное
Venice: Pure City
Venice: Pure City

With Venice: Pure City, Peter Ackroyd is at his most magical and magisterial, presenting a glittering, evocative, fascinating, story-filled portrait of the ultimate city. "Ackroyd provides a history of and meditation on the actual and imaginary Venice in a volume as opulent and paradoxical as the city itself. . . . How Ackroyd deftly catalogues the overabundance of the city's real and literary tropes and touchstones is itself a kind of tribute to La Serenissima, as Venice is called, and his seductive voice is elegant and elegiac. The resulting book is, like Venice, something rich, labyrinthine and unique that makes itself and its subject both new and necessary." —Publishers WeeklyThe Venetians' language and way of thinking set them aside from the rest of Italy. They are an island people, linked to the sea and to the tides rather than the land. This lat¬est work from the incomparable Peter Ackroyd, like a magic gondola, transports its readers to that sensual and surprising city. His account embraces facts and romance, conjuring up the atmosphere of the canals, bridges, and sunlit squares, the churches and the markets, the festivals and the flowers. He leads us through the history of the city, from the first refugees arriving in the mists of the lagoon in the fourth century to the rise of a great mercantile state and its trading empire, the wars against Napoleon, and the tourist invasions of today. Everything is here: the merchants on the Rialto and the Jews in the ghetto; the glassblowers of Murano; the carnival masks and the sad colonies of lepers; the artists—Bellini, Titian, Tintoretto, Tiepolo. And the ever-present undertone of Venice's shadowy corners and dead ends, of prisons and punishment, wars and sieges, scandals and seductions. Ackroyd's Venice: Pure City is a study of Venice much in the vein of his lauded London: The Biography. Like London, Venice is a fluid, writerly exploration organized around a number of themes. History and context are provided in each chapter, but Ackroyd's portrait of Venice is a particularly novelistic one, both beautiful and rapturous. We could have no better guide—reading Venice: Pure City is, in itself, a glorious journey to the ultimate city.

Питер Акройд

Документальная литература